Книга Погрешность, страница 146 – Э. Шрайбер

— Хельга попросила передать, чтобы ты пришёл сегодня во двор.

— Знаю.

— Она попросила прийти пораньше. — Он помолчал. — Спрашивает, готов ли ты снова к тренировкам.

Я был готов морально, но физически тело ещё ныло — Хельге это объяснять было бесполезно.

Двор меня встретил той же плотно утоптанной землёй, что и раньше.

Сестра стояла посередине, левой рукой разминая правое запястье — привычка, которую я не видел с самого нападения. Значит, рука снова слушается настолько, что можно её разминать перед делом, а не беречь.

Кассий уже сидел у забора. Пришёл, как и обещал.

— Стойку, — сказала она.

Я встал.

— Ниже.

Я опустился ниже.

— Хуже, чем месяц назад.

Это не было правдой, но спорить с ней об этом было так же бессмысленно, как спорить с погодой.

Мы начали с основ рукопашного боя — тех самых, что она в меня вбивала годами: перенос веса, дыхание, положение рук и ног. Тело помнило быстрее, чем я успевал подумать, мышцы помнили всё — наверное, это и называли мышечной памятью.

На третьем заходе она перехватила мой удар и опрокинула меня на землю — без злости и максимально технично.

— Быстрее, чем месяц назад, — сказала она, глядя на меня сверху. — Но по-прежнему медленно.

— Быстрее — это уже что-то.

— Быстрее — это ничего, если тварь быстрее тебя вдвое.

Я поднялся. Она подала руку.

Хельга покосилась на Кассия один раз за весь вечер и продолжила, будто его не было. Только когда мы закончили и я сел отдышаться, он подошёл.

— У неё жёсткая рука, — сказал он.

— Мягче и не нужно.

— Я не говорю, что она не права. — Он сел рядом на бревно. — Я говорю, что таких, как она, мало где найдёшь. Большинство учителей жалеют учеников хотя бы первые полгода.

— Она не жалела меня ни дня.

— Отсюда и толк.

Со следующего вечера тренировки шли в двух местах — двор и берег, через раз, без порядка, который я мог бы предсказать заранее.

Во дворе — только Хельга. Форма, стойка, работа руками и ногами до одури, пока тело не начинало делать правильно само, без команды головы.

На берегу — Хельга и Кассий вместе. Там было тише и холоднее, ветер с воды тянул сквозь одежду, и разговоров выходило больше, чем ударов.

— Почему на берегу, а не во дворе? — спросил я как-то Кассия, растирая замёрзшие пальцы.

— Во дворе ты знаешь каждый камень под ногами. Здесь — нет.

— И что с того?

— Тело, которое думает, что знает почву, останавливает часть внимания. Здесь оно продолжает искать её каждый раз заново.

Хельга хмыкнула — не соглашаясь и не споря, ровно тем звуком, каким она обычно признавала, что довод неглупый.

Днями я занимался арбалетами, а вечерами снова ходил на тренировки.

Первый готовый мы поставили на лодку Асгейра — для проверки.

Вышли на воду ранним тихим утром, я на носу, Асгейр на вёслах, Гуннар следил за привязанной на берегу верёвкой — на всякий случай.

— Бей по камню, — сказал Асгейр, кивая на валун в двадцати саженях от нас.

Я взвёл арбалет, направил на валун и прицелился.

Выстрел.

Лодку качнуло сильнее, чем я рассчитывал — станина держала вес иначе, чем на суше.

Выстрел ушёл в сторону на полтора локтя.

— Ещё раз, — сказал я.

— Заново пересчитывать будешь? — спросил Асгейр.

— Буду. Здесь другая опора — значит, другой запас на снос.

Второй выстрел лёг ближе. Третий попал.

— Вот это — другой разговор, — сказал Асгейр.