Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 7 – Ксения Чернова

Я смотрел на неё и с каждой секундой всё яснее понимал: этот мир не собирается быть сладким сном без условий. Он был прекрасен, но в его красоте была дисциплина. Здесь не валялись в раю на халяву. Здесь даже отдых был устроен как высокая форма доверия. Тебя награждали не тем, что освобождали от смысла, а тем, что давали право стать частью ещё более красивого порядка.

— Я способен стоять, — сказал я.

Тамара повернулась ко мне.

— Вы пока не пробовали.

— Попробую.

— Упрямство не является медицинским показателем.

— В моём случае, кажется, единственный сохранившийся документ.

Северова впервые улыбнулась. Едва заметно, уголком губ, но от этого её лицо вдруг стало не просто строгим, а опасно живым.

— Может быть, не всё потеряно.

Тамара помогла мне встать. Первые секунды пол ушёл из-под ног, но её рука оказалась на моей спине — твёрдая, тёплая, удерживающая. Северова не двинулась помогать. Она смотрела. И это тоже помогало, только иначе. Тамара удерживала тело. Алина заставляла собрать волю. Я сделал вдох, выпрямился, перенёс вес на ноги и понял, что стою. Не как больной. Не как человек после смерти. Как мужчина, который вдруг получил тело, способное выдержать больше, чем он привык.

— Хорошо, — сказала Тамара, но ладонь не убрала сразу. — Без резких движений.

Северова окинула меня взглядом. Не женским кокетливым взглядом и не взглядом покупателя. Командирским. Но я был мужчиной, и тело моё всё равно считывало её близость, её форму, линию шеи над алым галстуком, тугую косу, уверенные руки, запах свежего ветра и нагретой ткани. Она была красива не мягкой красотой Тамары и не журнальной пустотой, а красотой знамени, которое держат в бурю. Рядом с ней хотелось не только смотреть. Хотелось соответствовать.

— Одежда на столике, — сказала она. — Форма куратора. Через час за вами зайдут.

— Кто?

— Я.

— А если медицинский сектор не разрешит?

Тамара ответила раньше:

— Медицинский сектор разрешит прогулку до обзорной террасы и участие в линейке не дольше двадцати минут.

Северова кивнула.

— Достаточно. Отряду не нужна лекция. Отряду нужен первый взгляд.

Она повернулась к выходу, но у двери остановилась.

— И ещё, товарищ Воронцов.

— Да?

— Девушки “Красной Зари” все совершеннолетние, все прошли кадровый отбор, все имеют заслуги и все привыкли смотреть на мужчин без восторженного придыхания. Если вы рассчитываете, что звание Героя Пятилетки само по себе произведёт впечатление, не рассчитывайте.

Я посмотрел на неё, и почему-то именно эта фраза окончательно убедила меня, что я не в бреду. Сон дал бы мне покорных красавиц, готовых аплодировать факту моего появления. Реальность дала мне командира отряда, которая сразу предупредила: придётся заслужить даже право быть интересным.

— А что произведёт? — спросил я.

Алина Северова посмотрела на меня через плечо.

— Польза. Честность. Выдержка. И способность не путать благодарность женщины с её обязанностью.

Дверь закрылась.

В комнате на несколько секунд стало тихо. Только море шумело за окном, и где-то далеко, с террас, донеслась музыка — не марш, не попса, не рекламный джингл, а светлая мелодия с хором, в которой было что-то одновременно советское и будущее. Я не знал слов, но мелодия почему-то заставила сжаться горло.

Тамара сняла с подставки мою форму и подала мне.