Книга Подонок. Заберу тебя себе, страница 18 – Мария Кац

Я сглатываю. Внутри что-то сжимается.

— Ладно, — выдыхаю я. — Но только перевяжу и сразу обратно.

— Обратно успеем до твоих двенадцати, — он усмехается и делает жест рукой, приглашая в салон. — Карета не превратится в тыкву, обещаю.

— Ещё одна шутка про Золушку, и я уйду, — говорю я, но всё равно забираюсь в машину.

Он закрывает за мной дверь. Я слышу, как он хмыкает снаружи, и мне кажется, что он даже улыбается. Через мгновение он садится за руль, бросает на меня короткий взгляд.

— Пристегнись, — произносит лениво и, не дожидаясь, выкручивает руль и выезжает с парковки.

Мы молча выезжаем за ворота мотеля, и я смотрю в окно, пытаясь угадать, куда мы едем. Город я особо не знаю. Была здесь, когда мне было семь или восемь лет. Бабушка отсюда родом была и брала нас с Лерой сюда на экскурсию. Но за последние десять лет тут всё изменилось.

Машина останавливается у стандартной серой панельки в спальном районе. Без вывесок и пафоса. Просто дом. Макс выходит первым, открывает мою дверь. Я игнорирую его протянутую руку и выбираюсь сама.

— Какая гордая, — говорит он, с уже привычным смехом.

— Просто не хочу привыкать, что меня везде таскают, — отвечаю я и делаю шаг к подъезду.

Его квартира находится на последнем этаже. Мы едем на лифте, но почему-то внутренне я понимаю, что сам он никогда им не пользуется.

У него двухкомнатная квартира. Всё просто и без лишних вещей. Минимализм, который граничит с мужской спартанской обстановкой. В прихожей — тёмный линолеум, в гостиной — коричневый диван, стеллаж с книгами, шкаф. Чисто. Уютно, но без пафоса.

— Проходи, — говорит он, снимая куртку и кидая её на кресло. — Я сейчас.

Он уходит в спальню, оставляя меня одну в гостиной. Я оглядываюсь. На столике лежит несколько журналов, на подоконнике маленькое комнатное растение, которое явно поливают вовремя. Я усмехаюсь про себя. Этот человек, который ловит преступников и смотрит на меня с ледяным спокойствием, поливает цветы.

Я успеваю только присесть на диван, когда он возвращается в комнату… без футболки. В одних только брюках.

Плечи широкие, грудная клетка мощная, мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Нет. Не просто мышцы. Это тело, которое явно создано для того, чтобы выдерживать нагрузки, которые я даже представить не могу. Всё в нём кажется выточенным — не излишне накачанным, но очень гармоничным. Широкий торс сужается к талии, на прессе виднеются чёткие контуры, даже когда он расслаблен. Кожа смуглая, с лёгким блеском, как будто он только что вышел из душа. На левом плече — татуировка. Она начинается где-то на лопатке и спускается вниз по бицепсу, переплетаясь с мышцами. Я вижу какие-то иероглифы, витиеватые линии, и они выглядят такими… правильными. Будто нанесены специально, чтобы подчеркнуть его силу.

Я не замечаю, что смотрю слишком долго. Щёки вспыхивают. Я чувствую, как огонь разливается по лицу, и даже шея начинает гореть. Я с большим усилием заставляю себя отвести взгляд. Нельзя так пялиться на мужчину, которого знаю два дня.

— Держи, — раздаётся над головой его бархатный голос.

Я сглатываю и принимаю аптечку из его рук. Наши пальцы соприкасаются, не известно почему вызывая у меня странную реакцию в организме.

Так, соберись, Алёна! Нужно сосредоточиться на ранах, а не на его теле. На перевязке, а не на том, как его татуировка поднимается к плечу и исчезает за спиной.