Книга Право одной ночи, страница 23 – Кая Вереск

Я сунула её в карман плаща быстрым, почти инстинктивным движением, не успев толком разглядеть, и обернулась — но место, где недавно сидел мужчина с сединой на висках, пустовало.

Всю дорогу до особняка я не проронила ни слова, боясь, что голос выдаст меня с головой. Князь тоже молчал. Он смотрел в окно, и в его профиле, подсвеченном мелькающими фонарями, мне чудилось напряжение, которого я не замечала раньше.

Лишь у самых ворот особняка, когда машина сбавила скорость, он вдруг заговорил — тихо, ровно, без единой эмоции в голосе, что пугало сильнее любого крика.

— Ты назвала водителю не тот адрес.

Это не было вопросом, и я не сразу нашла что ответить.

— Мне нужно было побыть одной хотя бы пару кварталов, — сказала я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Ты сбежала, — коротко поправил он.

— Я не сбежала. Я же вернулась, — возразила я. — Могла бы и не возвращаться, если бы действительно хотела исчезнуть.

Он повернулся ко мне — медленно, и я вдруг остро ощутила тесноту салона, будто воздуха разом стало меньше — что-то в его взгляде было куда тревожнее, чем обычная холодная ирония.

— Ты нарушила правила, Мира, — сказал он. — А за нарушения положено наказание.

— Какое? — спросила я, стараясь не показать, как дрожит голос.

— Когда придёт время, я обещаю, ты узнаешь об этом первой, — ответил он, и в его голосе не было ни капли снисхождения.

Машина остановилась у крыльца, и, выходя, я всё ещё чувствовала, как эта недосказанная угроза сжимает грудь плотнее, чем мокрая, холодная одежда, липнущая к коже.

Как только за моей спиной закрылась дверь спальни и я осталась наконец одна, я разжала вспотевшие пальцы и посмотрела на то, что так старательно прятала. На плотной белой бумаге не было ни имени, ни должности — только номер телефона и одна короткая рукописная строчка:

«Если хочешь узнать больше об отце — позвони».

Я перевернула карточку, надеясь найти что-то ещё, но обратная сторона была пуста. Всего несколько слов, но они жгли пальцы сильнее, чем если бы там был развёрнутый отчёт на десяти страницах.

Кто он такой, этот Павел Сергеевич? Действительно ли он друг отца — или это какая то шутка?

Я опустилась на кровать и ещё раз перечитала короткую строчку. Теперь у меня были номер и обещание правды. И я знала, что позвоню, даже если это окажется ловушкой.

Утро встретило меня серой пеленой дождя за окном, ломотой во всём теле и тишиной дома, которая теперь казалась не угнетающей, а почти привычной. Голова гудела, будто набитая ватой, а горло саднило при каждом вдохе — вчерашний дождь и долгая дорога пешком в мокрой одежде не прошли даром. Я с трудом заставила себя сесть на краю постели, сжимая в пальцах визитку — ту самую, что странный мужчина оставил под блюдцем в кофейне. Плотная белая бумага уже помялась по краям от того, сколько раз я доставала её, разглядывала и снова прятала подальше от чужих глаз.

Телефон лежал на тумбочке, экраном вниз, будто мог выдать меня одним своим видом. Князь уехал рано утром и теперь дом принадлежал только мне и моим сомнениям.

Я набрала номер, прежде чем страх успел остановить меня. Гудок. Второй. Третий. Четвёртый.

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже монотонный шум дождя за окном.