Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 11 – Зина Зиночкина

Я молчала. Это была правда. Последний раз я пекла что-то серьезное года три назад. Стас тогда устроил скандал из-за счета за электричество и счета из кондитерского магазина, где я купила хороший бельгийский шоколад. «Мы на машину копим, Варя, а ты деньги в унитаз спускаешь со своими бисквитами», — кричал он. И я сдалась.

— Ладно, — Вика прищурилась, лимонная долька исчезла в её рту. — Давай думать. Нам нужны «живые» деньги. И много. Сюсина его так просто не отпустит, она его выжмет и выкинет, но пока он при ней — он будет пакостить. Что у нас в тылу?

Я пожала плечами.

— Ничего. Квартира вот…

— А дача? — вдруг спросила Вика.

Я замерла. Про дачу в Сосновке я не вспоминала уже лет пять. Старая бабушкина изба на шести сотках, заросшая иван-чаем и малиной.

— Да какая там дача, Вик? — отмахнулась я. — Стас её ненавидит. Называл «гнилым сараем». Всё требовал, чтобы я её продала, а деньги ему в бизнес вложила. Или в машину. Я не дала. Это же бабушкино… родовое. Мы там даже не были ни разу за последние годы.

— Вот именно! — Вика торжествующе ткнула в меня пальцем. — Стас считает её хламом. Он про неё в своем угаре с Леонорой даже не вспомнит. А участок в Сосновке сейчас знаешь сколько стоит? Там же газ провели в прошлом году!

— Вика, я не могу её продать, — я покачала головой. — Там дом старый, но крепкий. Бабушка говорила, там стены из лиственницы.

— А я и не говорю — продавать, — Вика хитро улыбнулась. — Я говорю — это твой резервный фонд. Твой тыл. Понимаешь? Если станет совсем туго — там можно жить. Или сдать. Но главное — Стас про неё забыл. Он думает, что ты тут в четырех стенах без копейки подохнешь и приползешь к нему сапоги лизать.

Я представила себе лицо Стаса, если бы он узнал, что я не просто выживаю, а имею какой-то план.

— У меня документов на неё нет здесь, — спохватилась я. — Они в папке были, в шкафу…

Мы бросились к шкафу в прихожей. Я лихорадочно перерыла все бумаги. Счета за свет, гарантийные талоны на сломанный миксер, какие-то старые страховки… На самом дне, в старой пожелтевшей папке, лежало свидетельство о праве на наследство.

Варвара Дмитриевна Зимина. Дача в поселке Сосновка.

Я прижала бумагу к груди. Она была прохладной и шершавой.

— Есть, — выдохнула я. — Он её не забрал. Видимо, побрезговал «старой бумажкой».

— Ну и дурак, — Вика обняла меня за плечи. — Значит так. Сегодня суббота. У тебя выходной?

— Да.

— Завтра поедем в Сосновку. Посмотрим, что там и как. А сегодня — допиваем коньяк, идем в ванную, смываем с себя этот «семейный уют» и начинаем думать, как нам превратить твои пятьсот рублей в пятьдесят тысяч.

Я посмотрела на Вику, потом на чашку с незабудками, потом на пустую шкатулку. Коньяк приятно кружил голову, но в ней впервые за сутки стало ясно.

— Он заблокировал карту, Вик. Но он не может заблокировать меня.

— Золотые слова, мать! — Вика снова наполнила чашки. — За новую фамилию! Ну, в смысле, за старую-новую. Скоро ты у нас снова будешь не «приложением к Зимину», а Варварой Дмитриевной.

Я сделала глоток и посмотрела в окно. Туман начал рассеиваться. Где-то там, в ЖК «Панорама», Стас наверняка сейчас пил кофе из кофемашины, за которую мы отдавали две мои зарплаты, и чувствовал себя победителем.

Пусть чувствует. Чем выше он сейчас взлетит, тем больнее будет падать, когда он поймет, что забрал из этого дома только металл и бумагу, а всё самое ценное — мой хребет и мою силу — он забрать не смог. Потому что он никогда не знал, на чем на самом деле держался наш дом.