Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 13 – Зина Зиночкина

— Пойду, — кивнула я.

Касса — это передовая. Тут ты не можешь спрятаться за стеллажами. Тут ты лицо к лицу с городом.

Пик. Пик. Пик.

Сканер работал размеренно. Я видела только руки покупателей. Жилистые, нежные, с облезлым лаком, в дорогих перчатках.

— Почему у вас яйца по акции закончились?! — надрывался мужик в грязной куртке. — В листовке написано, что до среды!

— Закончились, мужчина. Новый завоз завтра, — я старалась говорить ровно, хотя в голове всплыла цифра: 540 рублей. Столько у меня осталось в кошельке. А эти яйца по акции стоили 69. Я сама хотела взять десяток вечером, чтобы хоть омлет сделать. Теперь не возьму.

— Безобразие! Напишу на вас! — он швырнул на ленту батон хлеба.

Я пробила хлеб, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Пятьсот сорок рублей. Если я буду есть пустую кашу, я дотяну до аванса. Но кран… он продолжает капать. Кап-кап-кап. Как мои нервы.

И тут в магазине что-то изменилось. Словно по залу пронесся порыв ветра, пахнущий не хлоркой, а чем-то невыносимо дорогим и чужим. Покупатели в очереди притихли, кто-то даже обернулся к дверям.

Она вошла не спеша. Леонора Сюсина выглядела так, будто сошла с рекламного щита в центре Москвы и по ошибке забрела в наш районный склад уныния. На ней было светло-бежевое пальто из кашемира, которое стоило, наверное, как мой магазин вместе с товаром. Волосы, идеально уложенные, блестели под нашими тусклыми лампами, а на губах была та самая улыбка — мягкая, снисходительная и смертоносная.

Она шла мимо полок с крупами так, словно это была подиумная дорожка. В руках у неё была крошечная сумочка, которая не предназначалась для того, чтобы в ней носили хлеб или молоко.

Я замерла, сжимая в руке пачку пельменей очередного покупателя. Сердце сделало кувырок и упало куда-то в пятки. Она пришла сюда специально. Не за продуктами. За моим лицом.

Леонора прошла к отделу элитного алкоголя — небольшому стеллажу под замком, где пылились три бутылки дорогого шампанского, которые у нас покупали разве что на свадьбы местных авторитетов.

— Девушка, откройте, пожалуйста, — её голос прозвучал мелодично, перекрывая шум магазина. — Мне нужно самое лучшее. У нас сегодня большой повод.

Светлана Петровна сама подбежала к ней, звеня ключами. Я видела, как наша заведующая заискивающе улыбается. Еще бы — такая клиентка.

Леонора выбрала бутылку в золотистой упаковке. Покрутила её в руках, словно оценивая, достаточно ли она хороша для её стола. А потом, плавно покачивая бедрами, направилась прямо к моей кассе.

Очередь передо мной словно испарилась. Люди инстинктивно расступились, давая дорогу этой сияющей хищнице.

Леонора поставила шампанское на ленту. Рядом приземлилась коробка конфет в шелковой обертке.

Я смотрела в монитор кассы, боясь поднять глаза. Руки стали ледяными.

— Добрый день, — пропела она. — Будьте добры, пробейте. И… Варечка, кажется? Упакуйте, пожалуйста, в подарочную бумагу. У вас же есть услуга упаковки?

Я подняла взгляд. Она стояла вплотную. От неё пахло ландышами и чем-то мускусным. Но главное — её руки. На тонком запястье, прямо поверх рукава тончайшего свитера, сиял тот самый браслет. Сапфиры в окружении бриллиантов горели холодным синим пламенем. Мои сапфиры. Мой «холодильник». Моё украденное золото, переплавленное в её триумф.