Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 42 – Аглая Северская

Потом встала у стеллажа.

Обошла горшки — медленно, как всегда. Трогала листья. Задержалась в антуриуме. Смотрела на него долго — на темные плотные листья, на молчание, которое он держал уже два года.

Думала о том, что через полчаса здесь будет Громов. Что он будет сидеть в этой квартире и смотреть на эти растения, и они будут говорить о делах, о происшествиях, об Игоре, который теперь находится в следственном изоляторе.

А потом он уйдёт.

И она снова будет одна с растениями, тишиной и ноябрём за окном.

Это было правдой. Это нужно было помнить.

И всё равно — когда в дверь постучали ровно в три — она почувствовала, как что-то внутри сделало шаг согласия. Тихо, без разрешения, сам по себе.

Она открыла дверь.

Она не знала, ожидала чего.

Громов на пороге оказался таким же, как по телефону — ровным, без всякого внешнего, в тёмном пальто с каплями снега на плечах. Чуть выше, чем она помнила — хотя они встречались в кабинетах, за столами, там рост не читается так. Здесь, в дверях ее квартиры, считывался.

— Добрый день, — сказал он.

— Добрый, — сказала Марина. — Проходите.

Она отступила. Он вошёл — снял пальто сам, не ожидая, пока предложат, повесил на крючок. Аккуратно, как человек, который не хочет занимать чужое место больше, чем нужно. Разулся. Марина смотрела на эти жесты и думала, что он умеет входить в чужое пространство, чтобы она не чувствовала себя занятой.

— Сюда, — сказала она и пошла в комнату.

Он остановился у стеллажа.

Не сразу — сначала прошёл к столу, на защелке, огляделся. Но взгляд всё равно вернулся к стеллажу — Марина это увидела, не потому что следила, просто стеллаж занимал всю стену и не видеть его было нельзя.

Она наблюдала за тем, как он смотрит. Большинство людей при виде ее растений реагировали одинаково — вежливое удивление, иногда сколько же их, иногда как вы за всю ситуацию. Дежурные слова. Громов молчал и смотрел — медленно, без торопливости человека, слева направо, как он читает что-то на незнакомом языке и хочет понять, а не просто уйти глазами.

— Антуриум всё так же, — сказал он наконец.

Марина не сразу поняла, что он имеет в виду. Потом понял — он помнил. С того единственного разговора, с той случайной фразой про антуриум, который ждёт. Он помнил.

— Всё так же, — подтвердила она.

Оно возникло как короткое слово, как это что-то значило. Что именно — она не могла прочитать.

— Садитесь, — сказала она. — Я поставлю чайник.

На кухне она стояла у плиты и смотрела, как нагревается вода.

Громов сидел в комнате — она это чувствовала, не видела. Слышала, как он открыл магнит, тихий шорох бумаги. Рабочий человек. Приехал по делу.

Она напомнила себе об этом.

Мама сказала, что убери со столом больше, и не делай вид, что это просто рабочая встреча ни перед, ни перед собой. Лишнее она убрала. Со второй — сложнее.

Это была рабочая встреча. Это был следователь с папкой, который приехал, потому что его бывший муж был виноват, и это обстоятельство теперь важнее. Это был факт. И одновременно — это был человек, который спросил, как вы голосом, в котором была пауза более длинной нужной. Который помнил про антуриум.

Обе вещи были правдой. Это и была конструкция.

Чайник закипел. Марина сделала чай — два стакана, просто чай, без лишних мыслей — и вернулась в комнату.