Книга Бродский, Басманова, третий, страница 99 – Рамиль Халиков

Свет погас, мифическое одноглазое авто превратилось во вполне осязаемый мотоциклет с коляской. С подножки спрыгнул человек в форменном тулупе, выдававшем сотрудника патрульной службы.

— С наступающим вас, гражданочка!

— С наступающим, — ответила робко, с надеждой.

— Сигнал к нам поступил.

— Что? — удивилась. — Какой сигнал?

— Женщина в беде. Одна на дорогах и явно не знает, как быть дальше.

Тут только дошло, улыбнулась:

— Почему же вы так про меня решили? — Выпрямила осанку. — Не все так плохо.

Милиционер взглянул на часы.

— Через пять минут Новый Год. Нет, у вас точно проблемы.

— А у вас? Топчем один пятачок земли, в одно время…

— А у меня служба такая — землю топтать и за всеми приглядывать. Так что у вас приключилось?

— Станцию проехала, — просто сказала Марина.

— Какую?

— Келломяки. Слыхали о такой?

— Ехали в Келломяки — а высадились в Териоки? Ох уж, эти финны. Немудрено попутать.

Милиционер был явно в курсе местной топонимики.

— Может, поможете?

Рассмеялся:

— Вот те на! Я и сам хотел просить вас о помощи.

— Чем же могу?.. Право, затрудняюсь.

— Как чем, как чем? — вскричал тот, будто ожидая вопроса. Торжественно вынул из коляски бутыль шампанского, блеснуло серебро фольги:

— Не одному же мне Новый встречать!

В коляске патрульной машины было почти уютно. Только что накатил, суматошно молотя по циферблату стрелками, новый, 1964 год, и тут же умчался вдаль. В час означенный блюститель закона, привстав с седла мотоцикла, трижды прокричал «Ура!» — кивала его воплям с улыбкой. Роль новогоднего стола исполнял топливный бак, покрытый последней «Правдой» года. В раскладных пластиковых стаканчиках дрожало шампанское. Схватив с газетки кусочек колбасы, милиционер хлопотливо сунул к ее лицу:

— Финская, настоящая, пробуйте!

Марина со стеснительной улыбкой отвела нос.

— Напрасно! — не смущаясь, отправил розовый кружочек себе в рот. — О вас ведь забочусь: напьетесь, начнете творить безумства.

— Уже творю.

— Это почему же?

— Что я делаю здесь, в первые минуты года, в обществе незнакомого человека? Ответил бы кто-нибудь.

— Отвечу: тот незнакомец есть ангел, что отвезет вас в Комарово… Пардон, в Келломяки.

Вкусивший спиртного, оседлавший боевого коня, рядом с красивой, наконец, женщиной, блюститель держался молодцевато — с безупречной осанкой, что не скрыть и тяжелому полушубку. Смотрела на него не столько с озабоченностью, сколько с любопытством:

— А вам можно за руль, после шампанского-то?

— Конечно, нельзя! И конечно, можно! — Засмеялся: — Новый Год же! Запреты сегодня не те! Чего бы не совершили, завтра нам все простится. Аллилуйя!

— Уверены?

Нагнувшись с седла, заботливо натянул кожух мотоциклетной люльки поверх ее колен:

— Тсс. Не должен был так говорить. Как служитель закона, я должен был сказать иное: за каждым преступлением следует возмездие. — И добавил: — Сейчас отвезу вас в ваше Келломяки. Укройтесь, а то продует. Извиняйте, что нет запасной каски.

Шурша газетой, он сворачивал банкет.

— Вы и преступников в этой коляске возите?

Веселея на глазах, ухмыльнулся:

— Ага. И преступниц тоже.

Дернув бедром, завел мотор. Мотоцикл вывернул на дорогу, ускорился.

— Ну, на самом деле, нет! — повысил голос, чтобы перекричать мотор. — Не положено возить задержанных, в коляске-то. А вы, гражданочка, почему спросили?