Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 121 – Евгений Ключников

После того сообщения Дамир ничего не стал требовать. Не забрал телефон, не велел немедленно писать отцу, не начал устраивать допрос. Он только прочитал, помолчал, потом сказал, что пока лучше не отвечать. И вот это “пока” прозвучало уже не как привычная отсрочка, а как короткое тактическое решение. Не сейчас. Не с испуга. Не с первой боли. Ася тогда кивнула, хотя все внутри рвалось набрать отцу: “Что обо мне?” Она не набрала. Сидела в своей комнате, смотрела на темнеющий сад, на список, на фотографию матери, на собственное кольцо, и впервые понимала, что выдержка — это не отсутствие страха. Это когда страх уже нажал на все кнопки, но ты все равно не отправляешь сообщение.

На следующее утро Дамир не позвал ее на завтрак. Он пришел сам.

Не в комнату — на порог, как обычно. Постучал, дождался ответа и только тогда открыл дверь. Эта его привычка по-прежнему раздражала Асю именно тем, что не давала удобно злиться. Мужчина, которого город считал отморозком, вел себя с ее личным пространством бережнее, чем собственная семья. Это не делало его безопасным. Но делало картину мира неприятно сложной.

— У вас планы на вечер? — спросил он.

Ася сидела за столом с ноутбуком, пытаясь открыть старые материалы по фонду матери, которые нашла в интернете. Интернет работал так плохо, что каждая страница грузилась словно из подземелья. Пароль RUSTAM_2019 она вводила уже три раза, потому что связь периодически сбрасывалась, и каждый раз имя погибшего брата Дамира появлялось перед глазами как тихое напоминание: даже домашняя сеть здесь привязана к мертвому.

— На вечер? — переспросила она. — Разумеется. Сначала разоблачу семейный заговор, потом устрою революцию в закрытом крыле, ближе к полуночи, возможно, посплю.

— Сон можно отменить. Остальное перенести.

Она повернулась в кресле.

— Вы сейчас серьезно?

— Да.

— Звучит плохо.

— Будет хуже. Мы едем на благотворительный вечер.

Ася несколько секунд смотрела на него, не понимая. Слово “благотворительный” в его устах прозвучало так же неестественно, как если бы он сказал “детский утренник” или “конкурс домашних пирогов”. Потом смысл дошел. Не просто вечер. Свет. Люди. Журналисты. Лебедевы. Воронцовы. Те самые, кто еще недавно обсуждал их брак, банкротство, смерть Рустама, подмену невесты и Дамира-Отморозка.

— Нет, — сказала она сразу.

— Это был не вопрос.

— А мой ответ не был согласием.

Он вошел в комнату только после того, как она коротко кивнула на кресло у окна. Сел не сразу, сначала положил на стол плотный конверт кремового цвета. Ася уже почти ненавидела все папки, конверты и документы, появляющиеся в ее жизни. Бумага стала у них семейным видом оружия.

— Закрытый вечер фонда “Северное сердце”, — сказал Дамир. — Формально благотворительность, поддержка детских медицинских программ, реабилитация, красивые речи, тихие переводы денег, дорогие платья. Фактически — удобное место, где сегодня соберется половина людей, связанных со старым проектом.

Ася медленно повернула конверт к себе, открыла приглашение.

Фонд “Северное сердце”.

Название царапнуло слух. Север. Опять север. Проект. Земля. Медицинский центр. Социальная часть. Фонд матери.

— Почему я слышу это название впервые? — спросила она.

— Потому что ваш отец не любил перегружать вас информацией, которая может сделать вас менее управляемой.