Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 198 – Евгений Ключников

— А мама... — Голос сорвался. — Мама тоже не погибла случайно?

Грановский осторожно сказал:

— Письмо не является доказательством убийства. Но в сочетании с ее ролью, доступом к сейфу, попыткой передать материалы и последующим изменением документов это дает основание...

— Павел, — перебил Дамир.

Грановский замолчал.

Дамир смотрел на Асю. Не как следователь. Не как человек, который пять лет ждал подтверждения своей версии. Не как победитель, наконец получивший документ. Он смотрел на нее так, будто понимал: правда, которую они открыли, ударила сразу по ним обоим, но ей сейчас больнее в другом месте.

— Ася, — сказал он тихо. — Да. Похоже, смерть вашей матери и смерть Рустама могут быть частями одного преступления.

Она закрыла глаза.

Слова дошли не сразу. Сначала сознание попыталось разложить их по старым категориям: мама умерла раньше, Рустам позже; мама — семья Лебедевых, Рустам — Воронцовы; мама — ее боль, Рустам — его. Но документы не знали этих границ. Они соединяли подписи, ячейки, фотографии, фонд, поддельные сделки, искусственное банкротство, письмо, вторую передачу. Две смерти перестали быть двумя отдельными трагедиями. Они стали маршрутом, по которому шла правда — и два человека не дошли.

Мама не просто умерла.

Рустам не просто погиб.

Их, возможно, остановили на одной дороге.

— Отец знал, — сказала Ася.

Дамир молчал.

— Он знал. Поэтому папка. Поэтому мама “гулящая”. Поэтому он боялся, что вы узнаете. Поэтому выдал меня вам. Поэтому хотел, чтобы я нашла документы. Он думал, вы держите у себя то, что было здесь. Или боялся, что через меня вы доберетесь до этого. Он... — Она осеклась. — Он все эти годы жил рядом со мной и знал.

— Возможно, — сказал Дамир.

Она резко открыла глаза.

— Не говорите сейчас “возможно”.

Он выдержал ее взгляд.

— Доказательно — возможно. По-человечески — да. Он знал больше, чем говорил. Гораздо больше.

Это странно помогло. Не смягчило. Но дало опору. Дамир не стал прятаться за юридическую осторожность, но и не позволил ей провалиться в вывод, который потом мог сломать расследование. В этом тоже была новая форма заботы: не закрывать глаза, но держать факты под ногами.

Грановский аккуратно подключил ноутбук и взял флешку из футляра.

— Я должен предупредить, — сказал он, — что носитель старый. Открывать лучше на изолированном устройстве. Я взял чистую систему. Но если там защита или повреждение, потребуется специалист.

— Делайте, — сказал Дамир.

Ася смотрела, как Павел Ильич вставляет флешку.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом экран мигнул. Появилась структура папок. “Contracts_copy”. “Audio”. “Photos”. “For_D”. “For_Asya”.

Ася увидела последнюю папку и вдруг почувствовала, как сердце снова сжалось.

For_Asya.

Мама готовила не только письмо. Она готовила для нее отдельную папку.

— Не сейчас, — сказала Ася быстро.

Дамир повернулся к ней.

— Хорошо.

— Я не могу. Не здесь. Не при камере. Не... — Она сжала руки. — Не сейчас.

— Хорошо, — повторил он.

Грановский сразу убрал курсор от папки.

— Мы сделаем защищенную копию и опечатаем оригинал. Личную папку не открываем без вашего разрешения.

— Спасибо, — прошептала Ася.

Дамир взял одну из фотографий. Ту, где Елена передает конверт Рустаму. Смотрел долго.

— Он почти успел, — сказал он.