Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 273 – Евгений Ключников

Дамир тогда ответил:

— Значит, Милану теперь нельзя списывать только как ревнивую сестру.

— А ты списывал?

— Я часто недооцениваю людей, которые причиняют боль не из силы, а из зависти.

— Потому что сам так не делаешь?

— Потому что раньше мне казалось, что зависть — мелкая причина. Последние дни доказывают, что мелкие причины иногда открывают большие двери.

Ася запомнила эту фразу. Может быть, потому что в ней было что-то важное не только про Милану. Про всех них. Отец, возможно, начинал с денег и контроля. Лариса — с доступа и места рядом с властью. Милана — с зависти к памяти и статусу. Кравцов — с жадности. Орлов — с расчёта. Но в итоге всё это переплелось в преступление, где погибли люди, а живых годами заставляли носить чужие роли.

После обеда дом погрузился в рабочую неподвижность. Грановский прислал сведения по Дубинину: старое геологическое заключение действительно менялось дважды, а один из экспертов, подписавших финальную редакцию, вскоре после закрытия проекта уехал за границу. Тихонова через Ставицкую передала согласие на предварительный разговор, но только при условии, что её имя пока не всплывёт в документах. Ирина Волкова, как выяснилось, была связана не только с Орловым, но и с тем самым коммуникационным подрядчиком, через домен которого пытались вскрыть флешку. Лариса Соколова проходила в старых платежах не один раз, а цепочкой — малыми суммами, через консультации, корректировки публичных сообщений, “сопровождение кризисных ситуаций” и “построение репутационного контура после утраты доверенного лица”.

Утраты доверенного лица.

Так, видимо, в их мире называли смерть Елены Андреевны.

Ася прочла эту формулировку и долго молчала. Дамир хотел что-то сказать, но не сказал. Правильно сделал. Иногда слова только мешают ненавидеть аккуратно.

К вечеру пошёл снег.

Не сильный, не настоящий зимний снег, который закрывает мир белой уверенностью, а мелкий, косой, почти мокрый. Он скользил по стеклам, таял на подоконниках, делал лес за окнами размытым. В доме зажгли свет раньше обычного. Тамара Петровна принесла чай в малую библиотеку, где Ася сидела с распечатками, а Дамир — с ноутбуком и телефоном. Они работали рядом уже почти привычно: не постоянно разговаривая, не касаясь, но периодически обмениваясь короткими замечаниями, взглядами, файлами, вопросами. Иногда Ася ловила себя на том, что это и есть странная форма совместной жизни: у других, наверное, вечера состоят из фильмов, ужина, разговоров о погоде и планов на выходные; у них — из мёртвых фондов, поддельных подписей, семейных предательств и всё более опасного чувства, которое приходилось прятать не от себя, а от врагов.

Звонок у ворот прозвучал в половине шестого.

Тамара Петровна подняла голову первой. Дамир посмотрел в телефон, куда пришло уведомление с камеры, и застыл.

Не резко. Не как при угрозе. И именно поэтому Ася сразу поняла: человек у ворот не случайный и не из нынешнего круга.

— Кто? — спросила она.

Дамир несколько секунд смотрел на экран.

— Вера Соколова.

Имя ничего не сказало сразу. Но фамилия ударила.

Соколова.

Ася медленно подняла глаза.

— Родственница Ларисы?

— Нет. Или очень дальняя, но не по этой линии. Совпадение фамилии.

— Кто она?

Тамара Петровна поставила чайник на стол с таким звуком, будто вопрос сам по себе был неудачным.