Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 148 – Евгений Ключников

— Серые.

Никон всё равно смотрел. Не Чтением, а обычными глазами. Серые сборщики не выглядели как тайный орден. Это-то и было страшно. Никаких масок, никаких мрачных знаков, никаких ритуальных ножей на виду. Просто люди в сером, с мешками, крючьями, перчатками, тележками, верёвками и восковыми дощечками. Они брали вещи, осматривали, сортировали, откладывали. Хлам. Но не обычный хлам. Один достал из мешка детскую деревянную лошадку, поднёс к уху, будто слушал. Другой развернул кусок ткани с бурым пятном и небрежно отложил в отдельный ящик. Женщина в сером платке взяла из коробки мундирную пуговицу, надавила ногтем, прислушалась к звуку и записала что-то на дощечке.

Они делали то же, что Саверий.

Только без лавки, без клиентов и, возможно, без вопросов.

Пуговица под рубахой Никона начала стучать чаще.

— Там, — сказал он тихо.

— Где?

— К сараю с зелёной дверью.

Мирана не повернула головы.

— Не показывай.

Сарай стоял у дальней котловины, наполовину скрытый за старым навесом. Дверь действительно была зелёной — не яркой, не новой, а выцветшей, покрытой потёками воска и известковой пылью. Над дверью висел маленький фонарь. Днём он не горел, но стекло в нём было зелёным.

Настоящий зелёный фонарь.

У двери стояли двое. Один высокий, широкоплечий, в сером плаще без капюшона. Второй ниже, с гладко выбритой головой и тёмной повязкой на запястье. Между ними прошёл мальчик лет двенадцати в серой куртке с костяными пуговицами.

Никон замер.

Мальчик был худой, светловолосый, с острым подбородком. Издалека невозможно было сказать, похож ли он на Неллу. Но пуговица под рубахой ударила так, что Никон едва не согнулся.

Перед глазами вспыхнуло:

[Частичное совпадение]

[Записанное имя рядом]

[Не произносить]

Мальчик обернулся.

Не на Никона. Или всё-таки на него? Взгляд скользнул по мосткам, по людям, по Миране, по белой пыли. На мгновение их глаза встретились. И Никон почувствовал странную пустоту. Не отсутствие личности. Скорее отсутствие доступа. Как будто перед ним был человек, дверь к которому закрыли новым именем, а старое ещё стучало где-то под деревом.

— Идём, — сказала Мирана.

— Это он может быть.

— Поэтому идём.

— Но…

Она резко схватила его за рукав.

— Ты слышал Саверия? Не геройствовать.

— Нелла ищет его.

— Если подойдёшь сейчас, Нелла будет искать уже вас двоих.

Пуговица стучала. Быстро. Часто. Почти больно.

Мальчик у зелёной двери вошёл внутрь. Дверь закрылась.

Никон почувствовал, как решение ломается внутри. Его тянуло пойти. Просто подойти ближе, посмотреть на дверь, прочитать знак, понять записанное имя. Он не собирался кричать «Тев». Не собирался бросаться в драку. Только посмотреть. Только один взгляд. Только одно чтение.

И именно это было опаснее всего.

Он сделал шаг.

Мирана ударила его локтем под рёбра.

Не сильно, но точно.

Воздух вылетел из лёгких. Никон согнулся, хватая ртом известковую пыль. Мир на мгновение сузился до боли, и тяга пуговицы ослабла.

— Я предупреждала, — сказала Мирана.

— Это… было… предупреждение?

— Нет. Это было мягко.

Один из Серых у ящика повернул голову.

Мирана тут же выпрямила Никона, словно он просто споткнулся, и тихо рассмеялась ему в ухо. Со стороны это могло выглядеть как грубая уличная шутка между проводницей и слабым писарем. Серый посмотрел ещё мгновение и отвернулся.