Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 150 – Евгений Ключников

— Кому нужна?

— Мне. Хочу выглядеть покойником с документами.

Женщина с дощечкой не смеялась.

— Костяные пуговицы нынче спрашивают часто.

— Значит, мода.

— Или кто-то ищет вещь не по размеру.

Её взгляд снова скользнул к груди Никона.

Футляр с пуговицей стал ледяным.

Он понял: она не видит пуговицу, но чувствует, что у него есть личная метка. Возможно, не как Читающий. Возможно, просто как человек, привыкший сортировать следы. Серые не были такими, как он, но они работали с вещами достаточно долго, чтобы улавливать запах связи.

— Покажи, что несёшь, — сказала женщина.

Мирана мягко ответила:

— Нет.

— Это я вежливо сказала.

— А я вежливо отказала.

Высокий Серый сделал шаг в сторону, перекрывая им прямой путь назад. Парень с крюком обошёл слева. Женщина стояла впереди.

Никон почувствовал, как в кармане холодеет мешочек с чёрной солью. Саверий сказал: если вещь зовёт по имени — на язык. А если люди хотят забрать пуговицу? Бросить соль? Бежать? Читать? Не читать? В голове слишком быстро возникли варианты, и каждый вёл к плохому исходу.

Потом где-то далеко, у гашёной арки, раздался голос Саверия:

— Мирана!

Не крик. Просто громкое раздражённое обращение старого лавочника, у которого украли время.

Все Серые на мгновение повернули головы.

Мирана ударила Никона в бок — не больно, а как знак — и толкнула его вправо, между сломанными тележными колёсами. Там, где он видел только мусор и стену, оказался проход. Узкий, низкий, наполовину закрытый досками. Она нырнула первой. Никон — следом. За спиной женщина резко сказала что-то. Парень с крюком выругался. Доска хрустнула под ногой Никона. Известковая пыль ударила в лицо.

— Теперь бежим, — сказала Мирана.

И они побежали.

Старый ход у известковых ям оказался не ходом даже, а щелью между двумя слоями города. Сначала узкий лаз под обвалившимся настилом, потом низкая галерея, где нужно было идти согнувшись, потом коридор между стенами, настолько белыми от извести, что в полумраке они казались костяными. Мирана двигалась быстро и уверенно, будто знала каждый поворот телом. Никон несколько раз ударился плечом, один раз поскользнулся, но она не дала упасть, схватила за ворот и почти выдернула дальше.

Сзади слышались шаги.

Не много. Два человека? Три? Трудно сказать. Звук в известковых ходах дробился, возвращался, казался то близким, то далёким. Пуговица под рубахой стучала безостановочно. Иногда в стуке ему чудилось имя. Не Тев. Не Мартен. Не Райнер. Что-то между, как если бы три имени пытались наложиться друг на друга и ни одно не совпадало полностью.

— Тише дыши, — бросила Мирана.

— Я пытаюсь не умереть.

— Умирать будешь позже.

Они свернули вниз, прошли по влажной доске над мутной белой водой. От воды шёл едкий пар. Никон представил, что будет, если упасть, и тут же пожалел. На другой стороне Мирана остановилась, подняла старую решётку, толкнула его в узкий проём и пролезла следом. Решётку опустила на место. Шаги позади приблизились, потом замедлились.

— Куда? — спросил мужской голос.

— Вниз не пошли, — ответила женщина.

— Проводница знает ход.

— Тогда пусть знает, что мы тоже.

Мирана приложила палец к губам.

Никон замер.

Серые стояли совсем рядом, за стеной или над ними. Сквозь щель в камне он видел край серого плаща и сапог, запорошенных известью. Один из Серых держал в руке маленький зелёный фонарь. Настоящий — с тусклым огоньком внутри, который почему-то не освещал, а делал тени плотнее.