Книга Сердце проклятого принца, страница 188 – Кристин Бах

Сейчас.

О фее, розах, звере, сроке и причине, по которой один её поцелуй способен вернуть меня к жизни. О том, что Аларик видел первые приступы и знает день моей смерти. О женщинах, которых я искал и отвергал. О том, как низко опустился, пытаясь превратить любовь в испытание.

— Элиза…

Она подняла взгляд. Я увидел страх. Не отвращение и не жалость. Пока только страх за меня. Но достаточно было нескольких слов, чтобы он стал постоянным. Чтобы каждое утро она начинала с подсчёта моих вдохов.

— Что?

— Ты замёрзнешь. Ложись под одеяло.

Слабость. Простая и недостойная. Элиза прищурилась. Она убрала руки. Холод не вернулся, но потеря прикосновения оказалась почти такой же болезненной. Элиза долго смотрела на меня, затем неожиданно вздохнула и забралась под одеяло.

— Что ты делаешь?

— У меня слишком мягкая перина, на таких обычно сняться ужасные сны.

Я лёг рядом с ней. Элиза положила ладонь мне на грудь, прямо поверх сердца. Ритм сразу стал спокойнее. Через несколько минут её голова склонилась, дыхание выровнялось. Она уснула, охраняя меня. Я накрыл её руку своей и долго смотрел на неё.

До столицы оставалось два дня.

* * *

Элиза

Утром я проснулась рядом с Рейнаром. Моя ладонь оставалась на его груди, его рука лежала поверх моей. Под пальцами билось тёплое сердце.

Рейнар не спал.

— Доброе утро, — сказал он.

Голос звучал слишком бодро для человека, который ночью едва дышал.

— Как давно ты проснулся?

— Достаточно давно, чтобы понять: твоя коса умеет душить.

Я поспешно откинула волосы.

— Почему не разбудил?

— Боялся, что уйдёшь.

Он произнёс это с улыбкой, но я услышала правду. Рейнар всё ещё ожидал потери даже после помолвки. Я приподнялась и поцеловала его сама. Без ночной тревоги и дорожной игры. Просто чтобы утром первым ощущением для него стало не одиночество.

— Я не уйду, даже если ты меня прогонишь — сказала я.

Рейнар обнял меня, уткнулся лицом в волосы и несколько секунд молчал.

— Не говори глупостей, как я смогу жить без тебя.

Из Харлингтона мы выехали позднее намеченного. Широкие дорожные полозья заменили более узкими, приспособленными для горного тракта, лошадей перепрягли, а капитан Грей трижды расспросил местных возчиков о погоде. Перевал затянули облака. Снег ещё не шёл, но ветер усиливался.

Дорога поднималась медленно. Лес остался внизу, по сторонам выросли голые скалы. С одной стороны тянулась каменная стена, с другой темнел обрыв, ограждённый низкими столбиками. Кучер вёл осторожно. Всадники спешились на самых крутых участках.

Рейнар следил за дорогой, несколько раз выходил поговорить с капитаном и проверял крепления багажа. Ветер бросал снег в окна. Карета поскрипывала, лошади шли медленно.

На середине подъёма передняя упряжь остановилась.

С дороги сошла пустая почтовая повозка. Одно колесо повисло над склоном, испуганная лошадь билась в постромках, двое почтальонов пытались удержать её и только сильнее раскачивали кузов.

Капитан Грей предложил объехать, но места не хватало. Рейнар вышел, снял плащ и вместе с солдатами принялся освобождать лошадь. Я наблюдала через окно. Он отдавал короткие приказы, сам спустился на опасную сторону, закрепил верёвку и не отступил, когда повозка качнулась над обрывом. Через четверть часа животное вывели, кузов подтянули к скале, дорогу освободили.