Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 69 – Любовь Песцова

— Я понял, можешь не продолжать эту логическую цепочку. Давай сразу к выводам.

— В общем, я перепроверила ещё раз, посчитала по формуле, сравнила результаты с сегодняшними, когда вы на удивление послушно выполняете все предписания, и эта теория начала сыпаться.

— Что за формула?

— Неважно, — отрезала я. — Вы ведь не лекарь, зачем вам это? Вам важен результат, а не методы диагностики.

— Что ж, резонно. Если основная теория рассыпалась, может быть, у тебя есть новая?

Я вздохнула. Вот здесь было всё очень зыбко.

— Пока что нет. Если позволите… Я бы хотела спросить…

— Спрашивай. И не мямли, я ведь сам согласился на этот проклятый эксперимент. Уже жалею, кстати.

Я сжала кулаки, набираясь побольше смелости. И уже приготовилась к тому, что меня снова выгонят, ещё и наградят несколькими новыми прозвищами. Но всё же спросила:

— Что случилось с вашими глазами? Как вы… ослепли?

Приготовившись к тому, что реакция будет очень бурной, я даже зажмурилась, ожидая крика, ярости или чего-то подобного.

Но секунды шли, а ничего подобного не было.

Открыв глаза, я увидела, что Натаниэль сидит всё в той же позе и только искривлённые в горькой усмешке губы показывают, что ему не слишком приятна эта тема.

— Я не помню.

— Что?

— Я не помню, — повторил он. — Мы с отцом собирались в столицу, он активировал портал, а потом боль и темнота. Когда меня нашли посреди леса, я уже был в таком состоянии.

— А ваш отец?

— Был мёртв. Но глаза у него были на месте.

— Это никому не показалось странным?

— Это всем показалось странным. Но расследование никуда не привело. В итоге все списали на нестабильный портал, назвали это несчастным случаем.

— Вы с этим не согласны?

Отвечать он не стал. Но по его выражению лица я поняла, что не согласен.

Скорее всего, продолжает расследование сам. Точнее, с помощью частных детективов. Хватается за каждую соломинку, но пока без результатов.

— Я могу осмотреть ваши глаза?

Он поморщился, неприязненно дёрнув щекой. Очень захотелось сразу же сдать назад. Сказать, что я не смею настаивать, что это не так уж и важно.

Но я приказала себе молчать. Ждать. Не шевелиться, почти не дышать.

— Хорошо.

Сначала показалось, что я ослышалась. Но он резко, словно не хотел позволить самому себе одуматься, встал и подошёл ко мне.

— М-можно? — спросила я дрожащим голосом.

— Ни в чём себе не отказывай.

Я протянула руку, намереваясь стянуть повязку, которая стала неотъемлемой частью его образа.

Пальцы дрогнули у самого виска. Но я всё же приподняла ткань, а потом и вовсе убрала её в сторону.

Сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой.

Я была уверена — для этого мужчины намного легче показаться перед кем-то без одежды, чем без повязки на глазах.

И то, что он так просто «обнажился» передо мной, пусть и в терапевтических целях, заставляло кровь приливать к щекам.

Под повязкой была примерно такая же картина, как я себе и представляла.

Тонкие шрамы перечёркивали веки, частично брови. Как будто кто-то пытался выцарапать ему глаза.

Как заворожённая я подняла руку и прикоснулась к одному из таких шрамов.

Натаниэль вздрогнул и моментально схватил моё запястье, отводя руку в сторону. А потом распахнул веки.

Инстинктивно, а не чтобы взглянуть на меня.

Белые глаза без радужки могли бы выглядеть жутко, но почему-то на этом лице смотрелись удивительно закономерно.