Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 70 – Любовь Песцова

А вот то, что где-то в глубине я уловила зарождение какого-то багрового свечения, было по-настоящему жутко.

— Не смей!

Пальцы на моём запястье сжались сильнее, предостерегая от дальнейших шагов.

— Что у вас с глазами? — спросила я, не испугавшись.

— А так не видно? Ты совсем не соображаешь, что говоришь?

— Знаете, вы можете сколько угодно на меня злиться, но я провожу осмотр в первый раз. И знать не знала, что у вас в глубине глаз может быть какой-то багровый свет мелькать, — разозлилась я.

— Что?

Теперь он удивился. Нахмурился, пытаясь что-то сообразить. И на всякий случай прикрыл веки. Как будто вспомнил, что ему не нужно выставлять свои покалеченные глаза напоказ.

— Вам лучше знать. Раньше такого не было?

— Думаю, нет.

— Думаете или не было?

— Откуда мне знать? Никто об этом не говорил.

— Тогда прекращайте уже рычать и дайте мне нормально вас осмотреть. Вы самый невыносимый и капризный пациент за всю мою жизнь!

— Правда? И сколько у тебя было пациентов?

— Вы первый.

— Замечательная выборка, — хмыкнул он.

— Лорд Роуд… извольте заткнуться, пока я вас осматриваю.

— Напомни, почему я до сих пор тебя не уволил?

— Так вы пытались, но потом пришли к выводу, что без меня ваша жизнь будет невыносимо скучна и однообразна.

— А, точно, — усмехнулся Натаниэль, но почему сразу же сник.

Но всё же позволил мне осмотреть его глаза. Вот только того багрового свечения больше не появлялось.

Странно так. Откуда вообще этот багровый оттенок взялся?

— Скажите, а какого цвета раньше были радужки?

— Зелёные. Ты ведь видела моего деда. Вот примерно такие же. Это семейная черта, завязанная на способностях.

— Способностях?

Вздохнув, видимо, из-за того, что ему приходится разжёвывать такие прописные истины дилетанту, Натаниэль принялся рассказывать:

— Все Верховные помимо основной магической способности имеют ещё один пассивный дар. У судей это эмпатия, у императора — предвиденье, у военных — аура страха, у учёных — суть вещей. Наш род владел даром убеждения, который проявлялся именно через взгляд.

— Это как?

— Будь у меня глаза на месте, я бы мог ввести тебя в некое состояние транса и убедить тебя в своей правоте. Конечно, дар имеет свои ограничения, но в целом работает очень даже неплохо.

Расспросив немного о том, как именно это работает, мне захотелось пойти одолжить лопату на конюшне, а заодно подкраситься в рыжий.

Ведь, как известно, именно люди с таким нестандартным цветом волос и вооружённые столь грозным оружием, могут быть смертельно опасны для пожилых родственников.

Представив, как Натаниэль бегает по дому и поёт «рыжий, рыжий, конопатый…», захотелось пойти провериться у психиатра.

А ещё хотелось топать ногами и ругаться на всех языках. Потому я поняла простую истину — старший лорд делал мне внушение. Ещё когда на работу брал, внушил много чего.

И чтобы я его внука терпела безоговорочно. И чтобы не влюблялась в этого великовозрастного дебила.

Только теперь нужно разобраться, почему со вторым внушением такой сбой вышел…

— Понятно, — процедила я. — А вы сохранили эти семейные способности?

— Разумеется, нет.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Тряхнув головой, я вернулась к осмотру.

— Вы не видите вообще или различаете тени?

— Не вижу.

— То есть сплошная чернота?

— Нет черноты. Я не вижу глазами так же, как ты не видишь локтем.