Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 4 – Олеся Герус

— Следующего раза не планировалось, — отрезал он, и в этой короткой фразе прозвучало что-то настолько усталое, настолько застарелое, что я невольно замолчала.

Где-то наверху, за потолком, глухо ударило — раз, другой, третий, ровно, будто кто-то простукивал половицы сапогом, ищущим пустоту под ними. Зарайя охнула и прижала книгу к груди ещё крепче, побледнев так, что веснушки на её носу проступили отчётливее прежнего. Кассель одним движением задул половину свечей и приложил палец к губам, глядя вверх с видом человека, уже проигрывавшего эту партию однажды и запомнившего счёт наизусть.

— Гончие, — выдохнул кто-то из угла — молодой парень, до этого молчавший всё время, судя по голосу.

— Класс, — шёпотом сказала я, чувствуя, как ладони становятся липкими от пота. — Просто отличное дополнение к вечеру. У вас тут и собаки бегают?

— Не собаки, — произнёс Дариан ровно, не сводя взгляда с потолка. — Люди Регентства. Их называют так, потому что они умеют находить след по Небесному Слову — как собака по запаху.

— Небесное что?

Он не ответил — вместо этого рывком поднялся во весь рост и повернулся лицом к лестнице, и я, задрав голову, окончательно осознала масштаб проблемы: он был высоким настолько, что макушкой едва не задевал потолочные балки, и весь его силуэт против гаснущего света последней свечи выглядел как нечто среднее между стеной и приговором.

— Стой рядом со мной, — сказал он тихо, буднично, будто предлагал подержать зонт под дождём, а не выжить следующие пять минут. — И постарайся не умереть. Остальное обсудим позже, если будет кому обсуждать.

— Обнадёживающая формулировка, — пробормотала я, но послушно шагнула ближе, чувствуя спиной холод стены и всем телом — абсурдность собственного положения: два часа назад я вела прямой эфир про транзит Венеры, а сейчас стояла плечом к плечу с незнакомым мужчиной в чужом подвале чужого мира, ожидая шагов сверху, как приговора.

Свечи погасли одна за другой, и последнее, что я увидела перед тем, как подвал утонул в темноте, — как он оборачивается ко мне на долю секунды, и в этом взгляде, коротком, как вспышка, читается не страх и не расчёт, а что-то вроде мрачного, тщательно скрываемого сожаления о том, что круг вытянул именно меня, а не кого-нибудь другого, с кем всё это можно было бы пройти значительно проще.

Ступень наверху скрипнула под чужим весом.

Я зажмурилась и подумала, что три года назад продавала людям уверенность в завтрашнем дне за три тысячи рублей сеанс. Прямо сейчас у меня не было ни одной унции этой уверенности для себя самой.

Что, впрочем, никогда меня особенно не останавливало.

Сапоги наверху остановились ровно над моей головой, и я успела подумать: что ж, отличный способ закончить самый странный вечер в истории человечества — быть найденной в подвале незнакомого мира ещё до того, как я узнаю его название.

— Вниз, — шепнул Дариан, и в темноте я почувствовала, как его рука, широкая и тёплая, обхватывает моё запястье и тянет вбок, а не вверх, что было по меньшей мере странно, учитывая, что источник шума находился строго над нами.

Оказалось, вбок — это к стене, которая при ближайшем рассмотрении стеной не являлась: панель отъехала беззвучно, будто её смазывали чаще, чем мыли посуду в этом доме, и меня вместе с ним втолкнули в щель, ширина которой предполагала близкое знакомство с чужими рёбрами. Земля моей жизни, надо сказать, никогда не готовила меня к тесноте в компании мужчины габаритов небольшого шкафа.