Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 51 – Олеся Герус

— Ты уверена? — спросил Дариан в третий раз за утро, пока мы шли к назначенному месту встречи — на этот раз не пустырю у Врат Пепла, а неприметному дому на окраине, где, по словам Пискли, Кассель вёл дела подальше от лишних глаз.

— Уверена настолько, насколько вообще можно быть уверенной перед разговором с человеком, устроившим засаду на собственных соратников, — ответила я, поправляя на ходу многострадальную футболку, которую так и не сменила на местную одежду — маленький акт упрямства, значивший для меня больше, чем казалось со стороны.

— Это не отвечает на вопрос, — заметил он.

— Значит, не уверена, — призналась я. — Но иду всё равно.

Гром, увязавшийся с нами до угла улицы, остановился, скрестив руки на груди с видом человека, готового прочитать нотацию, невзирая на очевидную бесполезность подобного занятия.

— Мне это не нравится, — объявил он. — Идти прямиком в логово интригана без плана отступления — худшая идея, которую я слышал за последний месяц. А я слышал много плохих идей, поверьте моему богатому опыту.

— У нас есть план отступления, — возразила я. — План называется "быстро уйти, если станет совсем плохо".

— Блестящая тактика, — фыркнул Гром. — Достойна учебников по военному делу.

Пискля, круживший над нашими головами, спикировал вниз и приземлился на плечо Дариана с явным намерением высказаться.

— Лично я, — объявил он, — считаю план прекрасным именно в своей простоте. Сложные планы обычно проваливаются от собственной сложности. Простые хотя бы имеют шанс сработать по чистой случайности.

— Обнадёживающая философия, — пробормотала я в который раз.

— Всегда пожалуйста, — невозмутимо ответил ворон. — Кстати, раз уж речь зашла о логове интригана: если что-то пойдёт не так, я буду кружить снаружи. Один короткий крик — всё спокойно. Три коротких — бегите. Пять — тоже бегите, но я уже улетел за подмогой.

— Успокаивающая детализация, — заметил Дариан сухо.

— Стараюсь, — подтвердил Пискля с достоинством.

Гром покачал головой, глядя на нашу компанию с видом человека, окончательно смирившегося с абсурдностью происходящего.

— Идите уже, — буркнул он. — И постарайтесь не устроить ещё одну ловушку на мою больную голову. Вчерашней хватило на месяц вперёд.

Дом Касселя снаружи выглядел обманчиво скромным — невысокий, с выцветшими ставнями, ничем не выделяющийся среди соседних построек. Внутри всё оказалось иначе: дорогая мебель, картины в тяжёлых рамах, ковры настолько мягкие, что шаги тонули в них без единого звука. Пахло здесь не пылью и не сыростью, как в большинстве домов, где нам приходилось скрываться последние дни, а чем-то дорогим — воском для полировки дерева и лёгкими нотками благовоний, тлевших в маленькой курильнице у окна.

На стенах кабинета висели карты — подробные, тщательно вычерченные, испещрённые пометками разноцветными чернилами, — и я невольно задержала взгляд на одной из них, изображавшей столицу с обозначенными маршрутами патрулей.

Сам Кассель сидел за столом в глубине комнаты, без своего драматичного плаща, в простой рубашке — он словно снял часть театрального костюма вместе с публичной ролью. Увидев нас, он отложил перо и откинулся в кресле с выражением человека, приготовившегося к интересной, хоть и неожиданной партии.

— Раньше срока, — заметил он, разглядывая нас обоих. — Похвальная решительность. Или отчаяние. Иногда сложно отличить одно от другого.