Онлайн книга «Любовь, космос и цена свободы»
|
«Да мне вообще всё равно, что он там думает, — повторяла она про себя, глядя в окно, где за стеклом медленно темнело небо. — Он пленник. Чужак. Диковинка, которую держат в цепях, потому что она потенциально полезна. Точка». — Ваше высочество, вам не холодно? — спросила одна из фрейлин, заметив, как Линна передёрнула плечами. — Может, накинуть шаль? — Мне не холодно, — отрезала Линна чуть резче, чем хотела, и тут же мысленно выругалась на себя за эту вспышку. — Просто… тут душно. Она действительно чувствовала, как стены комнаты будто сдвигаются, становясь теснее, чем в той самой камере, куда она только что спускалась. Там, в подземелье, воздух был сырым и тяжёлым, но в нём не было фальши. «А он вообще ни под кого не подстраивается, — с раздражением подумала Линна. — Ни под короля, ни под стражу, ни даже под меня. Будто ему всё равно, кто перед ним стоит: принцесса или крыса из подвала. Это не смелость, это наглость. Дикая, неприручённая наглость рихтэна!» — Вот, — сказала старшая фрейлина, закрепляя на волосах Линны изящную диадему. — Теперь вы снова настоящая принцесса. Линна посмотрела на своё отражение в высоком зеркале: безупречные локоны, холодный блеск камней, идеально сидящее платье, в котором она выглядела ровно так, как и полагалось принцессе. Но в глазах у неё мелькнуло что-то, чего раньше не было, не усталость, а какая-то упрямая, почти злая решимость, будто она собиралась бросить вызов всему дворцу разом. «Я не из-за него такая», — мысленно твердила она, но голос Алора снова всплывал в памяти, спокойный и равнодушный, и от этого раздражение только нарастало. Её задевало именно то, что пленник не пытался её впечатлить, не пытался ей понравиться, не старался угадать, какое слово будет уместным, какое безопасным. Он вообще не старался. «Дикий рихтэн!» — с досадой подумала Линна, стискивая пальцы в кулаки, пока фрейлины поправляли подол. Когда они наконец закончили, Линна встала, расправила плечи и вышла из опочивальни, чеканя шаг так, будто хотела доказать не только дворцу, но и самой себе: она — принцесса, наследница, которая не нуждается ни в чьих оценках. В коридоре её догнал тихий шёпот фрейлин: — Она сегодня какая-то другая… — Да, будто внутри у неё что-то зажглось. Линна не обернулась. Она шла вперёд, стараясь не думать о синеволосом пленнике, о его сапфировых глазах и о том, как странно и неуютно было от его слов. «Он мне безразличен, — повторяла она, спускаясь по парадной лестнице к тронному залу, и с каждым шагом старалась сделать эту мысль твёрже, будто вбивала её в ступени. — Абсолютно безразличен. Просто ещё один чужак, которого скоро казнят либо заставят служить короне. Не больше. Не меньше. Да только за его дерзкий тон его стоило бы отправить на плаху…» В груди снова вспыхнуло раздражение — горячее, обидное, почти горькое. Ей вдруг захотелось вернуться в темницу, снова постучать по решётке, сказать ему что-нибудь такое, от чего эта невозмутимость наконец треснет, как тонкий лёд под тяжёлым сапогом. Хотелось увидеть хоть тень эмоции: злость, досаду, даже презрение, что угодно, лишь бы не это ледяное спокойствие, от которого она чувствовала себя одновременно слишком заметной и совершенно невидимой. «Пусть себе сидит, — думала она, замедляя шаг у высоких дверей тронного зала, где уже собирались придворные, шурша шелками и звеня украшениями. — Пусть цепями гремит и с пауками договаривается. Пусть делает что хочет. Мне всё равно». |