Книга Хулиганка для нага, страница 100 – Алиша Михайлова

— Ты как? — спросила она тихо, когда Лили увлеклась примеркой и её голос стал глуше, превратившись в счастливое бормотание.

— Нормально, — я пожала плечами и потянулась за лимонадом. Кружка успела нагреться в руках, и я прижала её к щеке, наслаждаясь прохладой. — Устала. Но нормально.

— Я не про усталость.

Я замолчала. Тайра ждала. Она не торопила, просто сидела, прихлёбывая лимонад, и смотрела на меня с тем терпением, которое бывает только у тех, кто привык ждать годами. Её хвост лежал неподвижно, только кончик чуть подрагивал, и в этом подрагивании было что-то живое, вопросительное.

— Не знаю, — сказала я наконец, отставляя кружку и обхватывая колени руками. Пальцы тут же нашли край подола и начали крутить ткань. — Всё как-то быстро. Я ещё несколько дней назад была в цирке, а сегодня...

— А сегодня ты здесь.

— Да.

Повисла пауза. В гардеробной Лили что-то напевала, перебирая вешалки. Где-то далеко хлопнула дверь, послышался приглушённый голос Мирры, потом снова тишина. В окно заглядывал вечер, окрашивая стены в тёплый янтарь, и свет этот ложился на ковёр длинными полосами, тянулся к дивану, к ногам, к рукам.

— Мия, — позвала Тайра, прерывая тишину, — Ты правда хочешь вернуться? Домой?

Кружка в руках опустела, но я продолжала водить пальцем по краю, собирая несуществующие капли. Стекло было прохладным, влажным, и эта маленькая возня помогала не смотреть на Тайру.

— Не знаю, — сказала я наконец. — То есть… знаю, конечно. Дом — это дом. Но…

Я запнулась, потому что внутри всё смешалось. С одной стороны — привычное, родное, то, по чему я скучала каждую секунду: мамин голос по утрам, папина газета, которую он вечно ронял, когда я репетировала дома, запах опилок, смешанный с попкорном. А с другой…

Перед глазами мелькнуло: чешуя, скользящая по ткани, и этот взгляд, когда он держал меня на весу. Взгляд на дорожке, когда он расстёгивал рубашку, медленно, пуговица за пуговицей. Голос:«Ты мне нужна живая» .

« Чёрт, — подумала я, чувствуя, как щёки начинают нагреваться. — Как этот змей за несколько дней пробрался мне в голову? Наверное, когда я падала, всё же приложилась головой об воду. Другого объяснения не вижу. Сотрясение. Временное помутнение. Скоро пройдёт. Ну, или не скоро. Но должно же когда-нибудь пройти, да?»

Тайра смотрела внимательно, но не давила. Только хвост её чуть качнулся, кончиком смахнул невидимую пылинку с подлокотника.

— Расскажешь? — попросила она мягко. — О своём доме. Как ты жила там?

Я подняла глаза. В её взгляде не было праздного любопытства — только тепло, такое же, как от той чашки с лимонадом, которую я уже выпила, но которое осталось в пальцах.

— Ну… — я отставила кружку, обхватила колени руками, поджав ноги под себя. — Родители у меня обычные. Папа инженер, мама бухгалтер. Живут до сих пор в нашей старой квартире на окраине города. Когда я была маленькая, мы каждое лето ездили на море, и папа вечно возил с собой гору инструментов — отвёртки, пассатижи, какой-то странный уровень, который он так ни разу и не применил. Мама говорила: «Он так чувствует себя в безопасности». А я думала: если на море нападёт пиратский корабль, папа их всех отвёрткой распугает.

Лили, которая до этого разглядывала украшения на комоде и что-то там переставляла с тихим звоном, вдруг замерла. Притихла. А потом бесшумно приползла ближе и уселась на ковёр, поджав под себя хвост, видимо решив, что самое интересное сейчас будет именно здесь.