Книга Хулиганка для нага, страница 137 – Алиша Михайлова

Я тряхнула головой, прогоняя липкую грусть. Хватит. Он не просил жалости. Он просто ответил на вопрос. А я… я могу хотя бы не портить ему прогулку своим потерянным видом.

Заставила себя поднять глаза. Вдохнула запах пряностей — резкий, щекочущий ноздри. Поймала взглядом ткачиху с чешуёй цвета индиго, которая ловко перебирала нити, а хвостом придерживала моток. Красиво. Чуждо. Интересно. Постепенно рынок начал проступать сквозь пелену мыслей. Сайхан двигался рядом, иногда направляя меня лёгким касанием хвоста, и не спешил прервать молчание.

Мимо пролетел мальчишка-наг с корзиной, полной каких-то мохнатых плодов. Хвост его, ещё по-детски тонкий и вертлявый, хлестнул меня по щиколотке, и я охнула, пошатнувшись. Сайхан даже не шелохнулся, но его рука мгновенно легла мне на поясницу, уводя в сторону, прикрывая от толпы. Мальчишка даже не заметил, умчался дальше, только пятки сверкнули.

— И часто здесь так? — проворчала я, потирая щиколотку.

— Это рынок, — пожал плечами Сайхан. — Тут все куда-то бегут.

Мы оказались у длинного ряда с тканями. Яркие полотнища колыхались на ветру, бросая на его лицо цветные тени — алые, золотые, синие. Пахло краской, пылью и нагретой на солнце чешуёй. Я смотрела, как ткани плывут, будто живые, и чувствовала: вопрос, который я пыталась проглотить ещё там, у лепёшечной, никуда не делся. Он ждал. И молчать дальше не было сил.

Я повернулась к Сайхану.

— Значит, у тебя никогда не было семьи?

Он ничего не сказал. Просто взял меня под локоть — мягко, но настойчиво — и увёл в сторону, подальше от крикливой торговки и чужих ушей. Мы оказались между двумя рядами, где ткани свисали почти до земли, создавая узкий коридор из алого и золотого. Здесь было тише. Только ветер шевелил шёлк над головой да где-то вдали гудел рынок.

— У меня были наставники, — произнёс он наконец. — Это не семья в твоём понимании. Они не любили меня. Они готовили к тому, кем я должен стать. Но один… — хвост прижался плотнее. — Один был ближе, чем остальные.

Я повернулась к нему. Ткани за его спиной колыхались на ветру — алые, золотые, синие, — и их тени скользили по его лицу, делая его то моложе, то старше, то совсем чужим.

— У меня был Ашшар. Первый наставник. Имя означало «семейный круг» на старом наречии. Он сам его выбрал. Сказал: раз у нас нет аш-шарра, пусть хоть имя напоминает, к чему стоит стремиться.

Он продолжал, не замечая моего взгляда — или делая вид, что не замечает.

— Старый воин с севера. Шрамов на нём больше, чем чешуи. Он учил меня владеть хвостом, читать древние тексты, править. И… он единственный называл меня по имени. Просто Сайхан. Как ты.

Мы свернули в другой ряд — здесь пахло нагретой кожей и металлом. Я едва замечала, куда мы идём. Вся обратилась в слух.

— Военному делу учил другой. Дипломатии — нагиня, что травила меня ядом в чай. Магии — учёный, знавший о ткани миров больше любого в империи.

Он говорил ровно, без надрыва, но его пальцы на моём локте чуть сжались. Хвост скользил по брусчатке рядом, иногда задевая щиколотку — не специально, просто потому что держался близко.

— Каждый дал мне что-то, без чего я не стал бы собой. Но семья… — он осёкся. — Семьи у меня не было.

Я слушала, и в голове медленно, как пазл, складывалась картинка. Учёный, знавший о ткани миров... Ир'шан говорил о маге, изгнанном на север, в Запретные земли. О том, кто знает о порталах. А теперь Сайхан упоминает наставника по магии — учёного, который знал о ткани миров больше любого в империи.