Книга Хулиганка для нага, страница 136 – Алиша Михайлова

Сок потек по подбородку. Я машинально потянулась вытереть его рукавом, но Сайхан меня опередил. Его пальцы коснулись моего лица и медленно, почти лениво стёрли каплю с подбородка. Задержались в ямочке под нижней губой. Чуть надавили.

Я подняла глаза. Он разглядывал меня без привычной усмешки — внимательно, изучающе, будто пытался понять, что именно я сейчас чувствую.

— Вкусно?

— Не знаю, — честно ответила я, прожёвывая. — Очень странно. Ни на что не похоже. Но… — я откусила ещё, и на этот раз язык уловил что-то новое: ореховую нотку, тёплую, почти уютную. — Наверное, вкусно. Да. Вкусно.

Он чуть прищурился, будто мой ответ его удовлетворил, но убирать палец не спешил. А потом вдруг сказал — тихо, так, чтобы слышала только я:

— Ты сейчас была не здесь. Где?

Я сглотнула. Змей. Всё-то он видит. Даже то, что я пытаюсь спрятать за бравадой и кривой усмешкой.

— Дома, — выдохнула я, отводя взгляд. — На секунду показалось, что это похоже на нашу уличную еду. Мы с мамой часто ходили на рынок, покупали шаурму, сидели у фонтана. Глупость, наверное. Здесь совсем другой вкус.Палец, всё ещё лежавший в ямочке под моей губой, чуть сдвинулся — огладил линию подбородка и замер. Я чувствовала его взгляд. Не на лепёшку. Не на соус. На меня. В его взгляде было осторожное, почти неуверенное желание понять.

— Твой голос дрогнул, — сказал он. — Когда ты говорила о доме. О маме. Почему?

— Потому что я скучаю, — выдохнула я, отводя взгляд. — Мама — это не просто женщина, которая меня родила. Это... — я запнулась, подбирая слова. — Это та, кто знала меня раньше, чем я сама себя узнала. Которая в три часа ночи мерила температуру, когда я болела. Которая ругалась, что я опять сбила коленки, и тут же целовала в макушку. Которая плакала, когда я уезжала на гастроли, и писала мне дурацкие сообщения с кучей смайликов. Она любила меня просто так. Не за то, что я что-то умею или чего-то стою. Просто потому что я есть.

Я замолчала. Слова кончились. В горле стоял ком, и я боялась, что если скажу ещё хоть слово, то просто разревусь прямо посреди рынка, перед императором, перед всеми этими нагами, которые и так пялятся на меня.

Сайхан долго смотрел мимо меня, в толпу, и лицо его было непроницаемым. Только кончик хвоста у моей лодыжки едва заметно подрагивал, выдавая то, что он не хотел показывать. Потом заговорил. Глухо. Не глядя на меня.

— У высших нагов нет аш-шарра. Детей забирают сразу после рождения в Дома наставников. У нас есть учителя. Те, кто учит выживать, править, убивать. Но чтобы любить просто так... — он покачал головой. — Этому не учат.Его палец дрогнул, скользнул по моей щеке, стирая невидимую каплю, которой там, может, и не было. А хвост, только что лежавший неподвижной дугой, качнулся и легонько подтолкнул меня вперёд.

— Идём, — сказал он. — Я обещал тебе показать город. А мы стоим здесь уже целую вечность.

Мы двинулись дальше. Я шла, но рынок поначалу плыл мимо размытыми пятнами. Лавки, фрукты, ткани — всё это существовало где-то на периферии, а внутри всё ещё звучал его голос:«Чтобы любить просто так… этому не учат». Перед глазами стояло лицо мамы — как она вытирала мне щёку салфеткой у фонтана, как ворчала, что я опять испачкалась. У него никогда такого не было. Ни разу. За триста лет.