Книга Демон-раб. Моё сладкое подчинение, страница 23 – Месса Лина

Он забился, хрипя, пытаясь вырваться.

— Убей его! — прорычал кто-то из дальнего ряда.

— Нет, — сказала Елеанна уже громче. — Пусть смотрят.

Совет смотрел.

Все. До единого.

Гардериус, человек, который столько лет говорил красиво, теперь не мог собрать ни одной достойной фразы. Он рвался из рук Каэлена, срывал ногти о его запястья, пытался вызвать новую волну силы, но круг уже не слушался. Он ел его. Медленно. Жадно. Как голодная тварь, которую слишком долго держали на цепи.

— Елеанна, — выдохнул он, и в голосе впервые прозвучала не уверенность, а голый ужас. — Останови это.

Она подошла ближе.

Щека у нее была в крови, рукав платья разрезан, волосы выбились из высокой прически. Но лицо оставалось спокойным. Именно это и добивало его сильнее всего.

— Ты всю жизнь хотел занять мое место, Гардериус, — сказала она так отчетливо, чтобы слышал весь зал. — И вот наконец стоишь там, куда так стремился. В центре. Перед всеми. Только смотреть на тебя теперь неприятно.

Он дернулся сильнее.

Тень уже добралась до его груди. Под тканью камзола пошли черные жилы, расползаясь, как ожог.

— Помоги мне, — прохрипел он.

Елеанна смотрела на него без жалости.

— Нет.

И отступила на шаг.

Гардериус закричал.

Это был плохой крик. Некрасивый. Не героический. Не достойный большого врага. Так кричат люди, которые до последнего думали, что мир обязан подчиняться их воле, а потом вдруг понимают, что их тело ничем не лучше чужого.

Каэлен держал его, пока круг не сомкнулся окончательно.

Когда тьма дошла до горла, он просто сломал Гардериусу шею одним резким движением, чтобы прекратить это быстрее. Хруст прозвучал особенно отчетливо в зале, где уже никто не говорил. Тело Кронтона обмякло. Черные тени еще дернулись несколько раз и начали осыпаться сухим пеплом.

Стало тихо.

Очень тихо.

Пахло гарью, кровью, солью и раздавленными белыми цветами, которые полегли вдоль стен еще в начале ритуала. Над чашей в центре снова шел нормальный свет, слабый, дрожащий, но уже не черный. Где-то плакал раненый писарь. Стража добивала последних культистов у боковых дверей.

Елеанна стояла посреди этого разгрома и чувствовала, как кровь стекает по ладони из разрезанного запястья.

Каэлен отпустил мертвое тело и сразу повернулся к ней.

— Ты ранена.

— Вижу.

Он подошел и взял ее руку. Его пальцы сомкнулись на ее запястье слишком крепко, но сейчас ей было все равно. В глазах у него еще жило то бешенство, которое он едва удержал по ее приказу. Если бы она не остановила его тогда, он бы разорвал Гардериуса раньше, чем круг успел бы пожрать самого хозяина. Возможно, это было бы легче. Но не правильнее.

Канцлер наконец встал.

— Леди Имвер, — сказал он хрипло. — Совет… признает, что дом Кронтона действовал против города. Его имущество и архивы будут опечатаны до разбирательства. Сторонники, замешанные в культе, будут арестованы. До назначения новых хранителей вопросы внутренней безопасности... переходят под ваш временный надзор.

Вот и все.

Не благодарность. Не извинения. Не справедливость.

Власть.

Елеанна кивнула.

— Разумеется.

Она сказала это спокойно, как будто именно этого и ожидала, хотя весь ее левый бок уже ныл от удара, а под ногами еще лежал пепел человека, который вчера считал ее почти побежденной.

Совет начал оживать. Люди шевелились, переговаривались, отходили подальше от трупа, делали вид, что с самого начала все поняли правильно. Так бывает всегда. Победа мгновенно находит себе свидетелей задним числом.