Онлайн книга «(Не) разведись со мной!»
|
О боги!.. Да он выглядел ровесником моего отца! Если бы не болезнь, безжалостно иссушившая его, он, наверное, казался бы не человеком, а воплощением древней власти. Но сейчас её тень лежала на всем: на слишком худом лице с острыми скулами, на впалых щеках, на бледной, почти прозрачной коже. Тёмные, почти черные круги залегли под глазами, словно их выжгли бессонными ночами и болью. Губы были сухими, плотно сжатыми. А взгляд… В нем не теплилось даже искры жизни. Только глубокая, вязкая печаль, от которой у меня сжалось сердце. Я жадно рассматривала черты Никлауса Ардора, забыв и где сама нахожусь, и для чего вообще пришла. Потому как… Я почти была его копией! Те же длинные серебряные волосы, точно как у меня, собранные у висков. Тот же овал лица, разве у меня более миловидный, более мягкий и женственный. Те же темные шоколадные глаза, из-за боли и тоски в них казавшиеся почти черными. Я столько раз плакала из-за того, что не похожа на отца. Считала это своей слабостью, своим позором, а теперь видела наверняка, что попросту ничего не унаследовала от рода Диэйт. Моя кровь и плоть — отражение великого рода Ардор! И вот вопрос, а где же раньше были мои глаза? Почему я так отчаянно желала быть частью рода Диэйт, когда все во мне буквально вопило о том, что я — истинная наследница Ардора?! Громкий хлопок разорвал вязкую тишину и как будто рывком выдернул меня из оцепенения. Я вздрогнула, и только тогда поняла, что стою почти у самого края стола. Нелепо огромного, торжественно накрытого, расположенного в самой середине просторной столовой. Белоснежная скатерть ослепляла, хрусталь поблескивал в свете люстр, столовое серебро отражало дрожащие огоньки свечей… Всё вокруг казалось слишком красивым, слишком праздничным для той лжи, которая только что раскрылась. Или почти раскрылась. Я сморгнула так и не выступившие слезы, и медленно перевела взгляд на виновника звука. Мой отец сидел с побелевшими пальцами, сжимая осколки бокала прямо в ладони. Тонкое стекло не выдержало и лопнуло, эхом отозвавшись на его внутренний ужас. Алые капли сорвались вниз и упали на безупречную скатерть, расплываясь на ней тревожными пятнами. Всего на одно мгновение в его глазах мелькнула паника. Самая настоящая и неприкрытая! Доводилось ли мне вообще видеть такое на его лице? Кажется, что нет… Затем отец резко вскочил из-за стола, так поспешно, что нож упал на пол с резким звоном. — Каролина? — произнес он. В его голосе было слишком много эмоций: испуг, неверие, досада… И что-то похожее на вину, но настолько слабое, что я не позволила себе в неё поверить. Я уже смотрела не на него. Мачеха застыла, сравнявшись по цвету с той самой скатертью. Губы её дрогнули, затем сжались. В глазах, обычно холодных и расчетливых, металась паника. Она не знала, что делать. Не знала, куда деть руки, куда смотреть, как снова натянуть на лицо привычную маску добродетели. Милиса выглядела не лучше. Нежный румянец, ещё мгновение назад делавший сестру очаровательной, исчез, оставив лицо тусклым и растерянным. — Каро… дочь моя… — Голос отца прозвучал столь нежно, что я едва удержала бесстрастное лицо. — Мы… мы полагали, ты нездорова. Дочь моя. Надо же! От этих слов внутри всё болезненно передернулось. Как ловко попытался укрыться за нежностью, которой мне так отчаянно не хватало все эти годы. Мачеха тут же поднялась следом, но сделала это слишком быстро. Стул с противным визгом отъехал назад. |