Книга (Не) разведись со мной!, страница 52 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

А он всё равно приезжал. Не навязывался и не требовал, хотя имел на то полное право. Просто приезжал, снова и снова.

— Я должен был быть настойчивее, — прошептал дедушка.

Я резко подняла голову, заметив, как в уголках глаз дедушки блестит влага. И от этого у меня внутри всё перевернулось.

— Нет, — выдохнула я. — Не говорите так, пожалуйста!

На его губах появилась слабая улыбка.

— Значит, мы оба будем учиться не брать на себя чужую вину?

Я невольно улыбнулась.

— Мама называла вас «папушка», — сказала я, не отводя взгляда. — Правда?

Его лицо изменилось мгновенно: дрогнули ресницы, взгляд стал рассеянным, словно он смотрел куда-то вдаль. Туда, где моя мать была еще жива. Где она, смеясь, могла нарушать этикет на официальном приеме и называть грозного эрцгерцога смешным домашним прозвищем. И где он позволял ей это потому, что любил.

— Правда, — ответил он едва слышно. — Только она одна.

Я снова уткнулась ему в грудь.

— Значит, мама говорила о вас, — прошептала я. — Даже если это был просто сон… она любила вас, теперь я знаю это…

Дедушка неловко погладил мою щеку, как будто давно отвык от таких жестов.

— Она была доброй, — сказал он. — Упрямой и слишком доверчивой к тем, кого любила, но при этом беспощадной к тем, кто причинял боль слабым. Она смеялась так, что в доме становилось светлее. А когда родилась ты…

Его голос оборвался, а я затаила дыхание.

— Когда ты родилась, она написала мне письмо, — продолжил дедушка после паузы и процитировал строчку из письма. — «Папушка, у неё твои глаза и твой цвет волос. Боюсь, характер тоже будет нашим общим. Приезжай скорее, ты должен увидеть свою внучку».

— У вас есть это письмо? — прошептала я.

— Есть, — дедушка чуть отстранился и посмотрел на меня. — Я храню все, что связано с вами…

Слезы снова покатились по щекам. Сколько же всего у меня отняли? Драгоценные воспоминания, которые могли быть и которых не стало. Письма матушки, рассказы о ней… Тепло и нежность. У меня отняли любящего дедушку, и сделали так, чтобы я сама считала это своим выбором. Много лет мачеха с Милисой настраивали меня против него, с попустительства отца, но это не оправдание. Чем я думала? Где были мои мозги?! Ради их дешёвого одобрения отталкивала единственного, искренне любящего меня человека. Только в этот момент я в полной мере осознала, как много потеряла в прошлом.

Перолак Диэйт. Только от имени отца внутри яркой свечой вспыхнул гнев, но я потушила его. Сегодня я получила назад не оружие против отца и мачехи. Я обрела семью.

— Можно… — я запнулась, внезапно смутившись собственной просьбы. — Можно я когда-нибудь прочитаю его?

— Зачем откладывать? Можно даже сейчас, если ты захочешь. Я привез шкатулку с письмами…

— Хочу! — выпалила я. — Очень хочу!

— Каро, доченька моя. Но сначала стоит поужинать! — голос отца прозвучал неожиданно.

Я забылась! Забыла, что мы с дедушкой не одни, и что нашему общению есть свидетели.

Свидетели, которым совершенно не нужно, чтобы мы оказались наедине!

— Перолак, какие проблемы? Прикажи слугам принести ужин для Каролины в ее покои…

— В твои, дедушка. — Поспешно поправила его. — Я… так много хочу спросить о матушке! Боюсь, мне будет очень совестно, если мы проболтаем долго и тебе придется в ночи идти в гостевое крыло, а не сразу лечь отдыхать.