Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 12 – Виктор Громов

— Варя!

Она обернулась слишком резко. В дверном проёме стояла молодая женщина в тёмно-синем платье и небольшой шляпке, которую она, кажется, даже не успела как следует закрепить. Несколько светлых прядей выбились из причёски; щёки раскраснелись, словно она бежала по платформе. Марина едва успела отметить всё это, когда незнакомка пересекла комнату и обняла её без всякой осторожности и формальности — крепко, обеими руками. Марина застыла.

— Господи, Варя…

Женщина отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо, потом снова притянула к себе и прошептала возле самого уха:

— Я думала, ты уже мертва.

Внутри всё похолодело. Она не ответила сразу. Женщина тоже поняла, что сказала слишком много. Отпустила её и быстро посмотрела на открытую дверь.

— Здесь можно говорить?

— Зависит от того, о чём.

— Варя, не начинай.

Тон был настолько знакомым, почти домашним, что Марина поняла: это не просто сослуживица. Она подошла к двери и прикрыла её, но не стала запирать.

— Теперь можно осторожнее.

Незнакомка уставилась на неё.

— Ты странная.

— Сегодня мне это уже говорили.

— Павел Елисеевич носится по станции как человек, которому сообщили о конце света. Жандармы приехали. Жаров сказал, что тебя допрашивают. А ты стоишь здесь и шутишь.

— Я не шучу.

Это заставило женщину присмотреться внимательнее.

— Варя, что случилось?

Вот теперь Марине понадобилась каждая секунда опыта, который когда-то помогал разговаривать с сотрудниками, скрывающими собственные ошибки. Самое опасное в подобных беседах — задавать вопрос слишком прямо. Люди замечают неестественный интерес гораздо быстрее, чем кажется.

— Лучше расскажи, что слышала ты.

— О вагоне?

— Для начала.

Женщина нервно провела ладонью по юбке.

— Только слухи. Ночью пришло какое-то распоряжение, потом состав отправили не туда, утром поднялся переполох. Говорят, вагон был особый.

— Это я уже знаю.

— Тогда чего ты спрашиваешь?

— Хочу понять, сколько известно остальным.

— Жандармы велели всем молчать.

— И потому вся станция уже всё обсуждает?

Женщина невольно улыбнулась.

— Вот теперь узнаю тебя.

Марина запомнила. Варвара, видимо, тоже любила замечать очевидные противоречия.

— Ты сказала, что думала, будто я уже мертва. Почему?

Улыбка исчезла.

— Ты серьёзно, Варя? После вчерашнего?

— Более чем. Рассказывай.

Марина выдержала её взгляд. И снова это проклятое вчера. Ей хотелось вытянуть из собеседницы всё одним вопросом, но слишком прямое незнание собственной жизни могло оказаться опаснее жандармского допроса.

— После вчерашнего многое изменилось.

— Вижу.

— Поэтому расскажи, что именно заставило тебя так подумать.

Женщина отступила к столу.

— Ты обещала прийти ко мне утром.

— И не пришла.

— Не только это.

Она замолчала. Марина ждала: иногда лучший вопрос — отсутствие вопроса. Незнакомка теребила край перчатки, затем резко спросила:

— Они что-нибудь нашли?

— Кто?

— Жандармы.

— Смотря что должны были найти.

— Варя!

— Я не знаю, что именно тебе известно. А сейчас мне очень не хочется произнести вслух лишнее.

Это сработало. Женщина сразу понизила голос.

— Хорошо. Тогда я ничего не знаю.

— Прекрасное начало.

— Не издевайся. Ты сама велела мне именно так отвечать, если кто-нибудь спросит.

Внутри всё подобралось. Настоящая Варвара готовилась к чему-то заранее.