Книга Царствие мне небесное, страница 50 – Вера Богданова

Царствие небесное нам всем.

Меня зачаровывает небо, которое я вижу из окна машины.

Весной оно высокое, с нежным перламутром редких облаков. В нем отражаются зелень молодых листьев и побегов, блеск свежих луж и крыльев прилетевших птиц. В марте–апреле город начинает пахнуть по-другому – нагретым асфальтом, молодыми почками на деревьях. По окнам ползают жуки-златоглазки с полупрозрачным нежным телом, крыльями и длинными усиками. У железнодорожной станции и точки фастфуда попрошайничают и клюют мусор скворцы с радужным отливом на перьях. Один бочком подкрадывается ко мне, выхватывает протянутый кусочек булки и отлетает, пока не отняли. За ним торопятся еще скворцы, сбегаются воробьи и голуби. По проталинам на клумбах прохаживаются грачи. Часть тротуара все еще покрыта льдом с застывшими внутри листочками – «секретики», оставленные природой до весны.

За городом пахнет талой водой. Снег еще лежит, ноздрястый и оледенелый сверху – днем он подтаивает на разгорающемся солнце, ночью вновь застывает. На даче проклюнулись крокусы с полупрозрачными фиолетовыми лепестками. Они всегда вылезают в разных местах, что мне удивительно – они же растут из луковиц, а не из семян. Как луковицы путешествуют?

1951 год

Впрочем, с плывунами в нашей местности могут происходить и не такие чудеса. Сорок лет тому назад один из моих двоюродных дедов закопал под сиренью ящик с монетами – он полжизни работал археологом и, очевидно, питал слабость к кладам и лопатам. Через год он решил выкопать тот ящик, но под сиренью было пусто. Он копал и копал, после обвинил брата, что тот тронул чужое. А спустя лет шесть под домом прорвало трубу, и в песке рядом с ней нашлись те самые монеты.

1951 год

Однажды клад решил закопать муж – услышал мою семейную историю и придумал новую игру для Лёвы, когда пулеметы с пластиковыми пулями, лего и монополия надоели. Он купил старых монет, положил их в сундучок и закопал под яблоней. Затем нарисовал карту, на которой крестиком отметил нужное место. Но когда через месяц они с Лёвой стали копать, сундучка уже не было. Яма все увеличивалась и ширилась, в нее уже можно было спрятать не сундучок, а целый бабушкин сундук – но монетки так и не нашлись. Возможно, их тайком выкопал рабочий, который месяц назад косил траву в саду и видел, где «клад» зарыли. Но я предпочитаю думать, что сундучок просто забрала яблоня и когда-нибудь, когда Лёва будет перекапывать участок, он его найдет.

Летнее небо похоже на тропическую бухту. Электрически-синее, оно накрывает шоссе, к вечеру розовеет по краям, и мир вокруг приодевается в сумрак. Я слежу за светляками-фонарями, как они проносятся мимо. В небе мигают две алые точки – пролетает самолет. Если мы едем через поле, то нет никаких фонарей, тропический океан темен и глубок. Я опускаю стекло, и в салон врывается ветер, уши закладывает. Густо пахнет туманом, травами и медом. Если свернуть на обочину и выбраться наружу, влажный воздух облепит тело, а роса намочит ноги по колено. Бесшумно пролетит юркая тень – летучая мышь, затем еще раз по тому же кругу. В канаве поодаль заквакают лягушки, заведут брачные песни, но стоит сделать шаг, как они затихнут. А дальше, у реки, рваная вата тумана. И если заглушить мотор, можно почувствовать дыхание всего: земли, травы, луговых птиц, полевок, реки, неба и звезд, которые мигают в унисон.