Книга МУР 1951, страница 116 – Сим Симович

Хирург мягко отвел прядь волос над ухом девушки, нащупал подушечкой пальца основание черепа и плавно поднял правую руку со скальпелем. Острое, сверкающее лезвие замерло ровно в двух сантиметрах от бледной, беззащитной кожи девичьего виска.

Времени на переговоры и предупредительные окрики не оставалось вовсе. Счет пошел на доли секунды.

— Стоять, мразь! — хриплый, бешеный рык Платонова разорвал тишину подвала быстрее, чем старлей успел подумать о последствиях.

Алексей вылетел из проема, словно спущенная с тетивы стрела. Автомат за спиной лишь мешал, поэтому опер бросил корпус вперед, целясь тяжелым армейским сапогом прямо в предплечье вооруженной руки хирурга.

Но реакция старого фронтового хирурга оказалась дьявольски, противоестественно быстрой. Контуженный ветеран трех войн не запаниковал, не выронил инструмент от неожиданности. Услышав окрик, Заславский с кошачьей пружинистостью крутнулся на каблуках, увел руку со скальпелем назад и левой ладонью с размаху опрокинул тяжелый инструментальный столик навстречу оперативнику.

Железная этажерка с грохотом перевернулась. На кафельный пол веером брызнули скальпели, зажимы, ампулы и пузырьки с формалином.

Платонов на полном ходу перемахнул через летящее железо, но подошва сапога поехала по пролитому спирту и осколкам стекла. Равновесие качнулось, и в этот краткий миг профессор, с искаженным от бешеной ненависти лицом, шагнул навстречу, целя острием скальпеля сыщику прямо в яремную вену под челюсть.

Удар был нанесен профессионально, без замаха, коротким кистевым выпадом, каким вскрывают трахею при внезапном удушье.

Алексей успел вскинуть левую руку, подставив под клинок предплечье в плотном сукне шинели. Сталь с мерзким треском вспорола рукав, полоснув по коже и выбив сноп огненной боли, но старлей даже не поморщился. Забыв про все милицейские инструкции, повинуясь лишь звериному рефлексу фронтовой рукопашной, Платонов перехватил запястье старика правой рукой, выкручивая сухожилия до хруста, и со всей яростью впечатал чугунный набалдашник кастета профессору в скулу.

Очки Заславского брызнули золотыми искрами и стеклянной крошкой. Старик глухо, по-собачьи взвыл, но хватку не ослабил — в жилах безумца бурлила такая чудовищная, маниакальная сила, какая бывает лишь у бесноватых. Он попытался дотянуться зубами до горла сыщика, одновременно свободной рукой нащупывая на полу разбитую склянку с карболкой, чтобы плеснуть кислотой в глаза.

— Не выйдет, док! — послышался глухой рявк за спиной.

В операционную вихрем влетел майор Крид. Великан даже не стал доставать пистолет: он шагнул к сцепившимся телам, ухватил профессора за воротник парусинового халата одной рукой, словно кутенка за шкирку, оторвал от пола и с глухим, страшным треском приложил затылком о белые глазурованные изразцы стены.

Кафель покрылся паутиной трещин.

Скальпель со звоном вылетел из разжавшихся резиновых пальцев, заскользив по полу под операционный стол. Профессор обмяк, закатил глаза и кульком осел на мокрые плитки, пуская носом темную, почти черную венозную кровь.

В этот же миг в коридоре загрохотали выстрелы: короткая сухая очередь автомата Судаева, звон разбитого оконного стекла и визгливый, истерический женский вой, оборвавшийся тяжелым ударом приклада о дерево.