Онлайн книга «МУР 1951»
|
— Чисто! — долетел из кухни хриплый бас Грача. — Бабу спеленали, шофер через сугробы в лес драпанул, но сержант из оцепления его уже на мушку взял! Леха, вы там живые⁈ Платонов не ответил. Тяжело дыша и прижимая кровоточащую руку к боку, старлей кинулся к операционному столу. Майя лежала неподвижно. Лицо девушки уже начало приобретать пепельно-серый оттенок, а дыхание сбилось на прерывистый, свистящий хрип — концентрация паров хлороформа под маской достигла смертельного предела, угнетая дыхательный центр продолговатого мозга. — Нож! — крикнул Алексей, срывая с лица балерины пропитанную отравой марлевую салфетку и швыряя ее на пол. — Виктор Иванович, держи ее за плечи! Крид в одно мгновение оказался рядом, прижав голову девушки и освобождая дыхательные пути. Платонов выхватил из кармана трофейный складной нож, одним резким движением перерезал парусиновые ремни на запястьях Майи и вскрыл фиксаторы на щиколотках. Девушка не шевелилась. Пульс на сонной артерии бился редко, нитевидно, словно затухающий маятник старых часов. В дверях операционной с пистолетом в руке появилась Вера Шестакова. Ее форменное пальто было расстегнуто, пуховый платок сбился на плечи, а лицо в ярком свете ламп казалось белее накрахмаленного халата поверженного профессора. Увидев распростертую на столе балерину, следовательница мгновенно спрятала оружие в кобуру и метнулась к стеклянному шкафу с медикаментами: — Лобелин! Нам нужен лобелин или камфора подкожно! Он передозировал наркоз, у нее паралич диафрагмы начинается! — Не трогай ампулы, там половина ядов! — Алексей склонился над Майей, прижал ладони к ее ребрам и принялся методично, с силой качать воздух в легкие, отсчитывая про себя секунды: раз, два, вдох… раз, два, вдох… Он вдувал воздух прямо в ее холодные, неподвижные губы, не чувствуя ни едкого привкуса эфира, ни собственной боли в разрезанной руке. В голове старлея осталась лишь одна мысль: вытащить. Не дать этому безумному веку и его призракам забрать еще одну живую душу. — Дыши, Майя… — хрипел он, вдавливая ладони в тонкую грудную клетку. — Дыши, черт тебя дери! Слышишь меня? Скрипка еще не кончилась! Партия не сыграна! Дыши! Минута тянулась, словно вечность в ледяном окопе. Метроном на полке продолжал методично отсчитывать секунды, пока Грач, ввалившийся в комнату, одним яростным ударом кулака не смахнул деревянную коробку на пол, растоптав заводной механизм кованым каблуком. И в наступившей звенящей тишине раздался слабый, судорожный всхлип. Тело Майи выгнулось на холодном металле стола. Девушка судорожно, со свистом втянула в легкие свежий морозный воздух, хлынувший из распахнутых дверей, закашлялась, захлебываясь слезами, и веки ее затрепетали. Темные, огромные, затуманенные наркотическим бредом глаза приоткрылись, блуждая по белому кафелю потолка, пока не наткнулись на склонившееся над ней лицо Платонова — перепачканное гарью, сажей и свежей кровью. — А… лексей?.. — едва слышным, пересохшим шепотом выдавила она, и слабые, дрожащие пальцы балерины вслепую потянулись к его разорванному суконному рукаву. — Вы… пришли… — Пришел, маленькая, — Алексей бережно накрыл ее ледяную ладонь своей рукой, чувствуя, как бешено и радостно застучало сердце. — Все кончилось. Занавес опустился. Больше никто не придет. |