Книга МУР 1951, страница 165 – Сим Симович

Утренний туман над Дорогомилово висел густой, промозглый, пропитанный паровозным дымом и гарью угольных котельных. Снег, с ночи заваливший привокзальную площадь, перемешали в тяжелую черную жижу тысячи солдатских сапог, валенок и колес полуторок. Над массивным серым фасадом Киевского вокзала, увенчанным чугунными орлами и часовой башней, еще горели тусклые фонари, бросавшие косые желтые круги на стеклянный свод дебаркадера.

Платонов привалился плечом к гранитной колонне у главного входа, чувствуя, как морозная сырость медленно пробирает сквозь сукно москвички. Левую руку под повязкой дергало от бессонной ночи и перебежек по стрелкам в Подлипках, во рту стоял терпкий мятный привкус от растаявшего леденца.

— Леха, ты б хоть в буфет заглянул, кипятку с сахарином хлебнул, — послышался сбоку хрипловатый, задорный голос.

Константин Громов подошел неслышно, по-разведчески, встряхнув заснеженными плечами. Форменный полушубок капитана был лихо распахнут, открывая эмалевые петлицы, а на перебитом носу красовался свежий, чистый кусок лейкопластыря. В зубах Грача дымилась неизменная папироса, искры от которой весело летели на мокрый снег.

— Напьемся еще кипятку, Костя, — негромко отозвался Алексей, оглядывая толпу у пригородных касс. — Где Шестакова? Без прокурорской бумаги в спецсектор соваться — только шум поднимать. Там железнодорожная комендатура зверствует, чуть что не по форме — сразу мордой в лед и до выяснения в комендантский подвал.

— Да здесь она, где ей быть, — Грач кивнул в сторону сквера. — За понятыми пошла к дежурному по станции. Наша Верочка — кремень, процессуальную букву святее устава блюдет. Сказала: «Никаких милицейских фокусов, Громов, выемку оформим так, чтоб ни один адвокат из коллегии не подкопался».

Сквозь стеклянные распашные двери на перрон вышла Вера.

В своем форменном синем пальто с золотыми пуговицами и каракулевом берете следовательница выглядела непривычно хрупкой среди вокзальной сутолоки, но походка ее оставалась твердой, чеканной. Под мышкой Шестакова несла пухлую кожаную папку с гербом прокуратуры, а следом за ней семенили двое: пожилой стрелочник в промасленном брезентовом жилете с медным жетоном на груди и молоденькая дежурная по залу ожидания в строгом синем кителе и с красной повязкой дружинника на рукаве.

— Здравствуйте, товарищи офицеры, — Вера строго мазнула взглядом по забинтованной руке Платонова, задержалась на его посеревшем от бессонницы лице, но отчитывать за ночные похождения не стала — лишь едва заметно сжала тонкие губы. — Знакомьтесь. Понятые: гражданин Савельев, старший стрелочник третьего района, и гражданка Воронова, дежурная по вокзалу. Паспорта проверены, подписки об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний отобраны.

Стрелочник, кряжистый мужик с прокуренной седой бородой лопатой, окинул оперов понимающим глазом и степенно приподнял треух:

— Здравия желаем, служивые. Нам не привыкать. В сорок шестом тут мешки с польской мануфактурой через день вскрывали, пока комендантский взвод пулеметы на багажной рампе не выставил. Показывайте, где ваша ячейка.

— Сектор «Б», нижний подвальный ярус, — Платонов достал из кармана желтый листок багажной квитанции, аккуратно прикрывая пальцем номер, чтобы не светить перед посторонними. — Пошли, граждане. Время не ждет.