Онлайн книга «МУР 1951»
|
Платонов медленно вчитался в черные строки: «1. Склад № 4 треста 'Мосзаготснаб», Северянин. Доставка лома — среда, 23:00. Приемщик — Хрящ. 2. Дача пос. Серебряный Бор, 4-я линия, дом 8. Личная резиденция. Церковная утварь, иконы в окладах, серебро. 3. Гараж спецколонны Главснаба, Басманный тупик. Машины с дипномерами, перегрузка на Берлин. 4. Кузнецкий Мост, 19. Квартира оценщика Гинзбурга. Сортировка камней'. А в самом низу страницы, под списком конспиративных баз, стояла короткая пометка красным карандашом, от которой у Платонова внутри все заледенело: «Связаться с Ильиным до 10 ноября. Если Платонов дернется — закрыть через МГБ по польской линии. Санкция генерала Шестакова получена». Алексей замер, не отрывая взгляда от бумаги. Шестаков. Генерал юстиции. Главная военная прокуратура Советской Армии. Сыщик медленно поднял глаза на Веру. Девушка стояла рядом, склонившись над прилавком с пером в руке, и кончик ее уха тронул бледный, смертный холод. Она тоже прочитала последнюю строку. Чернила на кончике стального пера задрожали и сорвались на разлинованный бланк тяжелой, уродливой фиолетовой кляксой. — Вера… — тихо, одними губами позвал Платонов. Шестакова не ответила. Ее пальцы судорожно сжались вокруг деревянной ручки перьевой ручки так, что побелели костяшки, а в расширенных темных зрачках застыл ужас, перед которым меркли все кошмары подвалов профессора Заславского. Она смотрела на фамилию человека, давшего санкцию на уничтожение старлея. На фамилию своего родного дяди. Фиолетовая клякса медленно расползалась по разлинованному листу протокола, впитываясь в рыхлую бумагу и превращаясь в бесформенное чернильное пятно. В подвале багажного отделения стояла тяжелая, звонкая тишина. Лишь золотые швейцарские часы на прилавке мерно, с сухим стеклянным перестуком отщелкивали секунды, напоминая о том, что время в этом бетонном мешке идет своим чередом, невзирая на рухнувшие людские судьбы. Пожилой стрелочник Савельев неловко переступил с ноги на ногу, косясь на застывшую следовательницу: — Гражданочка начальник… Чего там? Неладно что в бумагах-то? Вера Николаевна вздрогнула всем телом, словно ее окатили ледяной водой из пожарного гидранта. Она судорожно вобрала воздух сквозь зубы, пальцы ее разжались, выпустив деревянную ручку перьевой ручки, но уже через секунду плечи девушки выпрямились. Перед понятыми снова стоял не сломленный человек, а строгий чиновник юстиции с каменным, непроницаемым лицом: — Все в порядке, товарищ Савельев. Клякса сорвалась с пера от холода. Перепишем страницу набело. Платонов накрыл блокнот широкой ладонью, не давая посторонним заглянуть в списки, и негромко скомандовал: — Костя, пакуй ранец. Всю ювелирку под сургуч, брезент связать двойным узлом. Граждане понятые, распишитесь на контрольной ленте и свободны. Спасибо за содействие органам правопорядка. Через десять минут они уже поднимались по каменным ступеням на перрон. Сырой привокзальный воздух после душного подземелья ударил в грудь морозной свежестью. Вокзальная площадь гудела, как растревоженный улей: гремели трамваи, надсадно гудели грузовики, развозившие утренние газеты, а у газетного киоска толпились командировочные в офицерских полуперчатках. Громов тащил опечатанный армейский ранец на плече, придерживая его широкой рукавицей. На перекрестке у Бородинского моста капитан притормозил, оглянулся на напарников и мотнул головой в сторону припаркованной у сквера служебной «победы»: |