Книга МУР 1951, страница 240 – Сим Симович

— Время такое, Костя, — Алексей посмотрел в мутное стекло, по которому ползли косые капли весеннего дождя. — В верхах сквозняк гуляет, а когда там шапки слетают, внизу головы трещат.

— Да если б только на Каланчевке… — Громов сплюнул в жестяную банку из-под монпансье, служившую пепельницей, и понизил голос почти до шепота, придвинувшись к напарнику вплотную: — У меня фельдшер знакомый в Боткинской больнице работает, Серега Воронин, мы с ним еще под Вязьмой в одном блиндаже мерзли. Так вот он позавчера прибегал, глаза круглые, руки трясутся. Говорит, в Лечсанупре Кремля комиссия за комиссией сидит. Истории болезней старых членов ЦК лопатят, назначения проверяют до десятой доли грамма, профессоров на допросы таскают по ночам прямо из ординаторских. Шепчутся, будто вождь на Ближней даче плох совсем стал… ноги не держат, давление скачет, а вокруг него только и ищут, кто рецепт неправильный выписал. Докторов трясут, Леха. Тех самых стариков, которые в войну пол-армии с того света вытащили.

Платонов ничего не ответил, лишь крепче сжал челюсти.

Он слишком хорошо знал, куда ведут эти весенние шорохи в кремлевских коридорах. До официального объявления о «деле врачей-вредителей» оставалось меньше года, но невидимый маховик государственной паранойи уже раскручивался, пожирая первых жертв. Доносы Лидии Тимашук уже лежали в заветных папках на Лубянке, министр госбезопасности Игнатьев спешно готовил отчеты об «утрате бдительности», а чекисты среднего звена рыли носом землю, выискивая заговоры там, где были лишь старческая гипертония и вечная врачебная усталость.

Дверь курилки со скрипом отворилась, и в облако табачного чада протиснулся полковник Дронов.

Замначальника МУРа был безукоризненно выбрит, благоухал «Красной Москвой», но под глазами чиновника залегли серые отеки. В руках полковник держал свежую подшивку директив Главного управления милиции с жирными красными полосами на уголках.

— Товарищи офицеры, прекратите рассиживаться, — скрипучим, нервным голосом бросил Дронов, брезгливо косясь на окурок в пальцах Громова. — На Петровке казарменное положение никто не отменял. Из министерства поступило указание: проверить все подведомственные медицинские склады, аптечные склады Мосгорздрава и артели по производству дезинфекции. Особое внимание обратить на факты недостачи ядовитых и сильнодействующих веществ. Все акты сверок передавать непосредственно в первый отдел.

— Полковник, а убойный отдел здесь при чем? — нахмурился Громов, затушив окурок. — У нас по Марьиной Роще три трупа висят с колотыми ранами, на Хитровке воры артельный сейф вскрыли, а мы пойдем пузырьки с касторкой пересчитывать?

— Вы будете делать то, что вам приказано, капитан! — Дронов налился нездоровой багровой краской, голос его сорвался на визг: — В стране вскрываются факты вредительства в самом сердце советского здравоохранения! А у вас всё уголовщина на уме! Пора шире смотреть на партийные задачи, товарищ Громов, иначе партийные органы посмотрят на вас!

Полковник круто повернулся на каблуках начищенных полуботинок и вымелся в коридор, хлопнув дверью так, что со стен осыпалась побелка.

— Слыхал? — процедил сквозь зубы Костя, повернувшись к Платонову. — Дронов уже носом чует, откуда ветер дует. Готов родную мать под конвой отправить, лишь бы в кресле удержаться.