Книга МУР 1951, страница 279 – Сим Симович

Платонов взлетел по скрипучим ступенькам на второй этаж, перемахивая через две ступени. На узкой площадке навстречу выскочил майор Саблин — адъютант заговорщиков. В руке офицера тускло блеснул вороненый «ТТ».

Саблин уже накладывал мушку на грудь Алексея, но старлей не стал испытывать судьбу в огневой дуэли. Резко качнувшись влево, Платонов снизу вверх ударил стволом своего автомата по запястью комбата. Пистолет с жестяным звоном отлетел в сторону, пуля вспахала штукатурку под потолком, а в следующее мгновение Алексей припечатал майора локтем под дых. Тот захлебнулся собственным вздохом, согнулся пополам, и сыщик отработанным броском через бедро приложил штабиста лопатками о половицы:

— Лежать, товарищ майор! Откомандовался.

Дверь в глубине коридора распахнулась настежь.

На пороге просторного кабинета, где в воздухе висел едкий сизый чад паленой бумаги, стоял сам генерал-лейтенант Шахов.

Форменный китель комкора с тремя рядами орденских планок и золотой звездой Героя был расстегнут. Левой рукой военачальник торопливо заталкивал в раскаленное нутро чугунной буржуйки пачки исписанных листов, а в правой сжимал взведенный трофейный «Вальтер», нацеленный Платонову прямо в переносицу. В углу комнаты испуганный молоденький сержант в наушниках отчаянно крутил верньеры радиостанции, но из динамика доносился лишь пустой шорох оборванного провода.

— Стоять, тыловые крысы! — хрипло, со срывом в голосе выкрикнул Шахов. Желваки на скулах генерала ходили ходуном, рука со стволом была твердой, привычной к фронтовой пальбе. — Я танковые корпуса через Вислу водил! Я под огнем самоходок не пятился! Не вам, петровским держимордам, меня на поводке таскать! Всех положу!

Сзади тяжело, с глухим скрипом ступеней подошел Крид.

Вид начальника убойного отдела мог свести с ума любого бывалого фронтовика. Изрешеченная пулями куртка свисала клочьями, обнажая могучую грудь, на которой прямо на глазах онемевшего генерала затягивались кровавые пробоины, а вытолкнутый из плоти свинец со звоном падал на пол. Светлые глаза великана смотрели на мятежника без злобы — с той бесконечной, безжалостной тяжестью, перед которой любая генеральская спесь превращается в пыль.

Шахов отшатнулся к столу, сбив настольную лампу. Дуло «Вальтера» мелко задрожало, а с лица командующего моментально сошла вся краска, оставив смертную, землистую бледность:

— Господи помилуй… Ты… ты кто такой будешь?.. Из каких штрафбатов тебя вырыли?..

— Я тот, кто хоронил твоих предков, генерал, — медленно, раскатистым басом произнес Крид, надвигаясь на заговорщика. — И тот, кто не даст тебе положить под гусеницы мальчишек ради генеральской обиды. Брось железо, Шахов. Никакой «Бури над Волгой» не будет. Заглохла твоя буря.

Генерал судорожно сглотнул, перевел ошалелый взгляд с чистой груди Крида на неподвижный ствол Платонова, и пальцы его сами собой разжались.

Пистолет со стуком брякнулся на паркет.

В ту же секунду в кабинет протиснулся Громов. Не теряя времени на разговоры, разведчик подскочил к буржуйке, поддел ногой ведро с пожарным песком и вывернул его прямо в раскаленное жерло печи. Пламя зашипело, подавилось гарью, выпустив облако черного дыма, но большая часть оперативных документов осталась цела.

— Вот и ладушки, вот и погрелись, — осклабился Грач, вытаскивая обугленные папки за краешки. — Нечего казенные дрова переводить, товарищ генерал. Бумажки эти нашему прокурору ох как пригодятся.