Онлайн книга «МУР 1951»
|
Вера Николаевна, застегнутая на все пуговицы форменного пальто, без лишних предисловий опустила на конторку прокурорское предписание с гербовой печатью: — Следственная группа городской прокуратуры и МУРа. Нам необходим заместитель директора по административно-хозяйственной части и комендант театра. Немедленно. Вахтер торопливо вчитался в бумагу, мазнул взглядом по тяжелому подбородку Платонова, покосился на бандитскую физиономию Грача с пластырем на перебитом носу и суетливо схватился за ручку настенного телефонного аппарата. Спустя пять минут сыщиков уже вели по бесконечным лабиринтам закулисья. Узкие, выкрашенные казенной охрой коридоры ветвились, взбегали крутыми лестницами вверх и ныряли под кирпичные своды подвалов. За фанерными перегородками слышалась дробная скороговорка печатных машинок административной части, где-то вдалеке под аккомпанемент расстроенного пианино монотонно стучали каблуки, а навстречу то и дело попадались монтёры сцены в синих засаленных спецовках, тащившие тяжелые сосновые рамы декораций. Кабинет заместителя директора театра товарища Липкина утопал в полумраке, запахе папирос «Казбек» и крепкого кофе. Сам хозяин кабинета — круглый, суетливый мужчина в безупречном шевиотовом костюме-тройке и с золотым пенсне на шнурке — метался между столом и массивным несгораемым шкафом, нервно перебирая какие-то накладные. — Товарищи дорогие, я вас умоляю, только без публичных скандалов! — Липкин всплеснул пухлыми ладонями, едва Вера изложила суть визита. — Нам через две недели сдавать «Спящую красавицу» правительственной комиссии! В ложе будут товарищи из Политбюро, возможно, сам… сами понимаете кто. А в труппе и без того паника! Девочки боятся выходить на улицу после семи вечера, репетиции срываются, ведущие солистки требуют персональных милицейских машин от подъезда до дома. Смерть Ниночки Розановой всех подкосила, а тут еще эта трагедия с училищем у Новодевичьего… — Вот чтобы третья девочка не легла на снег, гражданин Липкин, мы и пришли, — тяжело уронил Алексей, присаживаясь на край кожаного дивана. — Нам нужны журналы учета разовых пропусков за кулисы за последние три месяца. Списки всех посторонних лиц, имеющих доступ к репетиционным залам, гримерным комнатам и служебному буфету. Администратор тоскливо крякнул, полез в сейф и с натугой водрузил на полированное сукно стола две пухлые амбарные книги в клеенчатых обложках: — Вот они, журналы бюро пропусков. Но предупреждаю сразу: вы ищете иголку в стогу сена. Большой театр — это не секретный номерной завод, товарищ старший лейтенант. Здесь ежедневно проходят сотни людей: настройщики инструментов, портные из мастерских, осветители, родственники народных артистов, чиновники из Комитета по делам искусств, ответственные работники министерств… Платонов и Шестакова углубились в книги. Минут через сорок напряженного листания стало ясно: система контроля за кулисами напоминала решето. Фамилии посетителей вносились небрежным, расползающимся почерком дежурных вахтеров, многие графы зияли пустотами: «Пропущен по личному распоряжению главрежа», «Сопровождающий товарища из Наркомвнешторга», «Врачебная консультация по вызову народной артистки». Никаких паспортных данных, никаких должностей — сплошные невнятные закорючки и фамилии без инициалов. |