Книга Измена. Финальный аккорд, страница 75 – Мари Соль

— Это не предложение, это мой выбор, — произнёс он с улыбкой и обратился к арабу, который с виноватым лицом ждал, к какому решению мы придём.

Я пытался его отговорить. Но Август стоял на своём! Уже, когда номера закрепили за нами, и Бэле вручили ключи, я сказал ему вполголоса:

— Август, спасибо. Я всё оплачу!

— Нет, Артур. Даже не думай. Ти помнить, как там, в Париж, ти меня угощать?

Я усмехнулся. Ну, конечно, я помнил! Как же можно такое забыть? Ведь Париж — был моим дебютом. Именно парижская сцена, из мировых, приняла меня первой. Так что с Парижем слишком многое связано.

— Я думаю, водка в Иль-де-Франц стоила дешевле, чем номер в отеле Дубая, — попытался сравнить.

— Там биль не только водка, Артур. Там быль и закуска тоже! И я потеряль кошелёк, — припомнил Августо, и одной рукой приобнял меня.

Воспоминания нахлынули тут же, горячей волной. Я, ребята, с которыми мне довелось выступать, и Ульяна! Наш первый торжественный ужин. Наш первый вояж…

— Чудесное было время, — вздохнул с ностальгией.

Август, похоже, не меньше меня, ностальгировал.

— Да, это било прекрасно! Я бил молод и очень красив. А теперь, посмотреть на меня? Врэмя нещядно!

Я оглядел его с ног до головы. Н-да, слегка осунулся, сдал! Но он и постарше меня будет, лет на десять, по-моему.

— Не прибедняйся! — сказал, — Ты выглядишь очень достойно.

Дворжек махнул рукой. И приблизил лицо к моему уху:

— А это твой новий жена? — он указал взглядом на Бэлу, которая в этот момент возилась со своим чемоданом, ища что-то в нём.

Я хмыкнул:

— Ну, как… Это — спутница! В общем, подруга.

— А где же та милая барышня, с который ти биль в Париж? — поинтересовался любознательный скрипач.

Я попытался уйти от ответа:

— Многое с тех пор изменилось.

— Понятно, — похлопал меня по плечу Август Дворжек. И, прихватив чемодан, улизнул в свой бюджетный «стандарт».

Мы с Бэлой устроились. Номера в относительной близости друг от друга. Она, хоть и расстроилась слегка, что будем жить не вместе, но виду не подала. Вот за что я её уважаю, так это за сдержанность! Улька бы точно ударилась в плач.

А теперь, после сытного завтрака, нас везут прямиком, в центр Дубая. Ведь именно там стоит здание Оперы. Именно там мне предстоит выступить уже через каких-то два дня.

Белка восторженно вертит головой, изучая всё разом. Дубай превосходен! Но я не могу оценить его должным образом. Чем ближе мы к зданию Оперы, тем сильнее мандраж. Как будто я только сейчас осознал всю тяжесть взваленной ноши. Две тысячи зрителей, из разных уголков страны. Говорят, даже шейх удостоит вниманием это событие. Господи! Мне предстоит выступать перед шейхом Дубая. А что, если я оплошаю? Ведь я же — живой человек…

— О, Боже, Артур! Бурдж-Халиф! — ахает Бэла и тянет меня ближе к окну, оценить невиданные размеры небоскрёба.

— Да, самый большой в мире, — соглашаюсь я. Макушку не видно, как ни пригибайся.

Но нам удаётся её рассмотреть целиком, когда мы покидаем автобус. Ведь Опера находится здесь, по-соседству. Само здание концертного зала не такое большое, в сравнении с высотками, уходящими в небо над солнечной жаркой страной. Но не важно, какое оно. Важно то, что внутри! А внутри у него находится сцена, не сравнимая ни с одной сценой мира. Разве что только Нью-Йоркский Метрополитен-Опера может встать рядом по уровню звука и мест.