Книга Измена. Финальный аккорд, страница 76 – Мари Соль

Сперва нам проводят экскурсию. Гид на английском вещает о том, как был задуман и воплощён проект здания. Я понимаю не всё, но большую часть. И перевожу Бэле на ушко. Она, зачарованно глядя, идёт рядом со мной по зеркальному полу. И смотрит на всё, чуть дыша.

— Здание имеет форму дау, традиционного арабского парусного судна. В носовой части его находится главная сцена, — шепчу, — Удлинённый корпус включает зал ожидания, и высадки пассажиров из такси на парковку. На крыше есть ресторан с видом на Бурдж-Халифу.

— Да ты что? — реагирует Бэла, — А мы с тобой сходим туда?

— Солнышко, делу время, а потехе час, — говорю я с усмешкой, — Сначала мне нужно увидеть, где я буду выступать. А уж после развлекательная программа. Окей?

Бэла смущённо кивает. Неужели, она думала, что мы будем гулять по злачным местам? Да я весь дрожу от предвкушения увидеть, наконец, эту сцену! Рояль, на котором придётся играть…

Далее нас разделяют. И каждому из музыкантов выделяют своего провожатого. Мне выпадает интеллигентного вида араб, хорошо говорящий на русском.

Он проводит меня за кулисы. И сцену мне удаётся оценить лишь мельком. Бэла осталась снаружи. И продолжает осматривать холл.

— Вот ваш инструмэнт, мистер Липницкий. Это флагманский премиальный рояль, выполнен по индивидуальному заказу. Полированная отдэлка и тонко обработанние дэтали. Моделирован Пиано Роялти Консепт, с аутэнтичним звучанием, и нэограниченном полифониа…

— Подождите, — я подхожу к инструменту.

Рояль превосходен. Он чёрный, сияет от бликов направленных на него софитов. Крышка приоткрыта, словно манит поиграть! Клавиши белые, точно их до меня никто не касался. Превосходный рояль! Но он…

— Цифровой? — уточняю, молясь, чтобы это было не так.

Но араб моментально кивает:

— Концэртная проэкционная звуковая система, улучшений обработка звук, премиум класс, и восемь динамик…

— Подождите! Стоп! — я выставляю ладонь, давая понять, что мне всё равно на его преимущества.

— Я могу играть только на акустике, я не могу играть на цифре, — сдерживаю дрожь в голосе. Хотя, даже ноги трясутся! Как будто сейчас упаду…

— Но ви не заметите разница! Это инструмэнт цэликом повторяет акустический ряд…

— Вы музыкант, простите? — я опять перебиваю его, — Вы сами играете?

Араб, замешкавшись, давит улыбку:

— Я? Нет, уви…

— Вот именно, нет! — говорю, распаляясь, — Цифра, какой бы она ни была, никогда не переплюнет акустику.

Я топчусь на месте, пытаясь себя успокоить:

— У вас есть другой? — наконец, говорю.

Мой спутник теряется, хмурит лоб и разводит руками:

— Уви, нет, мистер Липницкий! Но этот инструмент, он стоит…

— Мне всё равно, сколько он стоит! Я не буду играть на нём, слышите? — тычу в рояль, словно тот виноват.

Я не против. Современные модели электронных роялей имеют широкий набор всевозможных «примочек». Тембра и настройки, позволяющие создать из любого говна музыкальный шедевр. Только я не говно! И мои произведения требуют тонкости. Которой ему, я уверен, не хватит. В акустическом струны и дека расположены горизонтально, а звучат они благодаря ударам войлочных молоточков по ним. И звучание там совершенно другое. Живое! Чувствительность выше в разы. Не говоря уже о диапазоне.

— Мистер Липницкий, мне жаль, но другой у нас нэт. Этот модель предназначен для данного зала. Данный рояль есть в один экземпляр, только здэсь.