Книга Провалы, страница 60 – Ольга Птицева

Из палаты не доносилось ни звука.

Через несколько минут по коридору к ним заспешила женщина в бирюзовой форме — невысокая, полная, с усталыми глазами. Бейджик на кармане сообщал, что это Тамара Сергеевна, старшая медсестра.

— Виктор Геннадьевич, — начала она, понизив голос, — хорошо, что вы приехали. Мне нужно с вами поговорить.

Виктор выпрямился:

— Что случилось?

— Ваш папа опять разобрал стул.

— Что, опять разобрал?..

— Да, открутил все болты. Там четыре болта на ножках. Мы утром заходим — стул разобран на части, аккуратно сложен у стены, а болты спрятаны. Мы полчаса искали их, пока не нашли в наволочке.

Виктор устало прикрыл глаза.

— Ну что ж, он уже делал так раньше, и я привез вам новый стул.

— Вот этот новый он и разобрал. Виктор Геннадьевич, мы переживаем. Если он проглотит болт — это экстренная хирургия. Нам, возможно, придется перевести его на усиленные седативные. Я обязана вас предупредить.

— Он не ест болты, — сказал Виктор. — Он их прячет.

— Для нас разница невелика. Риск один и тот же.

Виктор кивнул. Тамара Сергеевна профессиональным жестом похлопала его по плечу и ушла. Виктор смотрел ей вслед, потом снова уставился в пол. Соня молчала. Егор молчал. Из палаты по-прежнему не доносилось ни звука. Прошло двадцать минут. Дверь палаты открылась. Ника вышла бледная, с красными пятнами на щеках. Наушники висели на шее, и Соня заметила, что Никины руки мелко дрожат.

— Ну? — спросил Виктор.

Из палаты раздался крик. Требовательный и хриплый, старик явно устал, что его не воспринимают всерьез.

— Анкер! — кричал старик. — Скажите ей! Анкер! Дайте анкер!

Виктор дернулся к палате, заглянул внутрь, Соня рванула за ним. Старик стоял у кровати, вцепившись в спинку, и смотрел на дверь безумными глазами.

— Анкер! — повторил он. — Без анкера не удержится! Я же написал в докладной!

— Пап. — Виктор шагнул к нему, взял за плечи, мягко усадил на кровать. — Все хорошо. Успокойся. Какой анкер?

Старик вцепился в рукав Виктора.

— Крепеж, — зашептал он горячим шепотом. — Без него панель не держится. Я же объяснял. Никто не слушает. Дайте ей анкер, она знает, она из лаборатории, она слышит, что стена не держится.

— Пап…

— Не держится! — Старик повысил голос. — Стена не держится!

Тамара Сергеевна появилась в дверях. Виктор показал ей рукой — подождите, я справлюсь. Он гладил отца по спине, и старик постепенно затих, обмяк, лег на подушку. Когда его глаза закрылись, Виктор вышел из палаты. Лицо у него стало серым. Соня, потерявшаяся в интенсивности переживаний, и своих, и Виктора, только и смогла, что выскользнуть в коридор, прикрыв за собою дверь.

— Зря приехали, — буркнул он. — Отец не в себе. Анкер, докладная, комиссия. Это его обычный бред. По кругу, каждый раз одно и то же.

Ника прислонилась к стене. Руки дрожали, и она засунула их в карманы.

— Ваш отец не бредит, — сказала она. — То есть бредит, конечно. Но не только. У него точно случаются просветления, как в окошко выглядывает…

— Ника, — Виктор поморщился, — пожалуйста. Не надо.

— Первые минут пять он и мне говорил про комиссию и стены. Это было тяжело — от него идет такой шум! Я почти ничего не могла разобрать. Но потом он вдруг успокоился, посмотрел на меня — и я поняла, что он меня наконец разглядел. Это длилось минуты две, не больше.