Книга Что скрывает прилив?, страница 73 – Мария Орунья

— Ни хрена себе… – пробормотал Сабадель.

Это была пожилая женщина с белоснежными волосами, собранными в аккуратный старомодный узел. Она удивительно походила на Юдит, только лицо ее избороздили морщины и пигментные пятна. На ней было явно дорогое, но просторное и удобное платье. Подъехав к ним, старуха остановила свое автоматическое кресло-коляску выверенным движением.

— Прошу прощения, – опомнился Сабадель, – мы не знали, что вы тут. Соболезнуем вашей потере.

— Соболезнуете? – Голос прозвучал язвительно. – Какая вежливая у нас стала гражданская гвардия.

— Мама, ты должна отдыхать, давай я…

— Не надо… – взмахнула рукой старуха, увидев, что Мелания шагнула к ней. – Я не устала. – В ее взгляде, устремленном на дочь, угадывались одновременно доброжелательность и что-то похожее на презрение. – Я Элоиса Монтес, мать Юдит. Нет нужды, – она повелительным жестом остановила Сабаделя, который явно собирался пуститься в объяснения, – я слышала, что вы рассказали моей Мелании. Кто-то заколол Юдит, а вы даже не представляете, с чего начать, так?

Повисла короткая пауза. Сабадель и Торрес переглянулись, обескураженные категоричностью старухи и полным отсутствием у нее каких-либо проявлений скорби. Заговорить решилась Марта Торрес:

— Почему… почему вы сказали, что у Юдит, возможно, отказало сердце?

Элоиса Монтес чуть заметно скривила губы в улыбке, словно уже устала от самой себя и собственной иронии.

— Видите ли, мою дочь Юдит святой не назовешь. В душе она была не такой ужасной, как думала сама, но ядом плевалась во все стороны. Будь она змеей, умерла бы, прикусив собственный язык. – Она вдруг рассмеялась, но тут же задумалась. – Змея. Нет-нет, это я неверно выразилась. Юдит не была ядовитой змеей, она была прекрасной огромной анакондой, которая душила своих жертв. Но она знала, в какой момент ослабить хватку. – Старая сеньора улыбнулась с пугающей безмятежностью. – Моя прелестная девочка… – проговорила она и внезапно разрыдалась.

— Мама! Довольно!

Мелания решительно подошла к креслу матери и развернула его в сторону коридора. Прежде чем ее увезти, она обернулась к Сабаделю:

— Я сейчас вернусь. Как видите, моя мать не в том состоянии, чтобы беседовать.

Мелания склонилась к уху матери, зашептала что-то успокоительным тоном и повезла кресло в дальнюю комнату. Агенты услышали, как она зовет прислугу, чтобы занялись матерью.

— У старухи, похоже, совсем крыша поехала, – шепнул Сабадель, стягивая с лица улыбку.

— Наверное, деменция. Видел, какие у нее глаза, как она их таращила? Что-то мне не кажется, что она сильно любила дочь…

— Да сейчас ей дадут таблеточку – и будет всех на свете любить. Знаешь, как оно бывает…

Через несколько секунд Мелания Помбо вернулась.

— Прошу прощения. Как вы сами видели, моя мать нездорова. За последние месяцы у нее было уже несколько приступов, – произнесла она, понизив голос, но не стала уточнять, каким именно заболеванием страдает сеньора Монтес. – Не обращайте внимания на то, что она наговорила. Страдающие деменцией часто нападают именно на тех, кого больше любят. – По ее тону можно было предположить, что она смирилась с тем, что на ее долю всегда будет приходиться меньше агрессии и меньше проявлений любви.

Сабадель кивнул с понимающим видом, из вежливости пару минут поговорил о здоровье старой сеньоры, а затем перевел беседу на окружение Юдит. Спросил, может, кто-то хотел тем или иным способом навредить бизнес-леди? Однако Мелания отвергла такую возможность, сказав, что никто не мог настолько ненавидеть Юдит. Наконец Сабадель понял, что таким путем ничего не добьется, и решил сменить тактику.