Онлайн книга «Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров»
|
Сквозь безмолвные взгляды богов, слепящие солнечные лучи, тревожный ропот рыночной площади, узкие улицы, до самой пустыни, дохнувшей на нее золотисто-багряным жаром. Глядя в бесконечные пески, что были древнее нее, древнее храмов и городов, в пески, что видели, как город этот возводился, в пески, что однажды погребут его под собой, Яхмос закричала: — Разве ты не самый гордый из божеств?! Разве ты позволишь кому-то так насмехаться над своим потомком?! Разве может какой-то человек забрать себе того, кому покровительствует бог войны и пустыни?! Слышишь, Сет, я тебя спрашиваю! Она кричала, ожидая, что пустыня вот-вот поднимется и поглотит ее, накроет песчаным барханом, точно штормовой волной. Но ничего не происходило. И она кричала, пока не сорвала голос, а на пустыню не опустилась ночь, посмотревшая на Яхмос белесо-синим глазом полной луны. Яхмос попросила ниспослать людям мудрости, надеясь, что Тот видит ее со своей ладьи[30]. Несколько дней спустя было явлено чудо. * * * — Все говорят об этом, – объявила Яхмос вместо приветствия. — И не боятся гнева пер-а? – удивилась Иринефер, в голосе ее появились отсутствовавшие ранее язвительные интонации. — Боятся, конечно, – хмыкнула Яхмос, – потому говорят шепотом. Яхмос помнила всего шесть лет жизни, но их с лихвой хватило, чтобы понять: страхом можно заставить замолкнуть громкие голоса, но испуганный шепот неистребим. Слухи летят, как ветра, накрывают города песчаными бурями. Именно из них Яхмос узнала, что жрец Хонсу-Тота[31] из Уасета[32] и жрица из храма Исиды в Филэ в один день изрекли: всем верховным жрецам был явлен сон, в котором боги говорили с ними и повелевали отпустить всех, кого люди называют божественными потомками, иначе придет кара на земли Та-Кемет. Из всех верховных жрецов храбрости изречь божественную волю хватило лишь у двоих, остальные же боялись гнева пер-а больше, чем богов. Жрица и жрец немедленно отпустили всех зверолюдей, но те были схвачены. Бунтовщиков приказано было казнить, а зверолюдей вновь закрыть в храмах. Говорили, что приговор безотлагательно привели в исполнение, но после, если верить слухам, случилось странное: кто-то заявлял, что тела жреца и жрицы исчезли, а кто-то утверждал, что они растворились в воздухе до того, как их успели казнить. — Мне не столь важно, правда ли это, – задумчиво сказала Яхмос, – хотя во вмешательство богов хотелось бы верить. Но если пер-а забрал зверочеловека из храма, а жрецы Хонсу-Тота и Исиды смогли отпустить, есть нечто, что заставляет ошейники работать. И это можно сломать или… еще как-то сделать так, чтобы оно не работало. Иринефер задумалась. — Говорят, что ошейники привязаны к камням храма и освященной земле вокруг него. Но я не могу добраться даже до конца дороги, за которой надзирают статуи. Хотя от других жрецов я слышала, что в храмах меньшего размера зверолюди могут доходить до конца подобных дорог и даже заступать в город. — Значит, есть нечто внутри каждого храма, рассчитанное на одно и то же расстояние, – подхватила мысль Яхмос. — Статуя божества? – Иринефер приложила коготок к губам и стала прохаживаться из стороны в сторону. – Нет, слишком большая. — Думаю, это можно переносить, – продолжила Яхмос. – Наверняка, чтобы забрать жреца Сета, пер-а приказал создать второй подобный артефакт и перевезти его вместе со жрецом. И будет везде возить с собой, чтобы жрец не мог сбежать. Это не должно привлекать много внимания. |