Книга Пепел. Каждую ночь на коленях, страница 38 – Ирина Савицкая

Они вышли из аэропорта. Солнце садилось, красило небо в кровавый цвет. Глеб уже уехал с пленником. Вместо черного внедорожника у входа стояла другая машина — серая, неприметная. За рулем — незнакомый парень.

— Кто это? — спросила Вера.

— Подстраховка, — ответил Савва. — После того, что я узнал, я не доверяю никому. Кроме тебя.

Они сели в машину. Парень тронулся без слов. Вера чувствовала запах Саввы — пот, виски, порох. И свой — дешевый шампунь, страх, который она прятала даже от себя.

— Куда мы? — спросила она.

— Домой. А потом — в подвал.

— Я не хочу смотреть, как ты пытаешь Валерия.

— Будешь смотреть. Или ты не хочешь знать, кто убил Алису и подставил твоего брата?

Вера замолчала. Потому что он был прав. Она хотела знать. Хотела видеть лица тех, кто разрушил её жизнь. И хотела, чтобы они заплатили.

Дома их встретила тишина. Ни охраны, ни прислуги. Савва провел Веру через холл, на кухню. Поставил перед ней чашку чая — чабрец. Принес из спальни её кружку.

— Пей. Потом идем вниз.

— Савва, — она взяла чашку, но не пила. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я это видела?

— Уверен, — он сел напротив. — Ты не должна быть чистой, Вера. Чистые умирают первыми. А ты должна выжить.

— Зачем я тебе? Живая?

— Затем, — он посмотрел ей в глаза — прямо, без прикрытия, — что ты единственная, кто видит во мне человека. Не зверя. Не машину для убийств. А человека, который когда-то любил и теперь пытается любить снова.

Вера отставила чашку. Подошла к нему. Села на колени. Обхватила его лицо ладонями.

— Ты пытаешься? Или уже?

Он не ответил. Просто прижал её к себе так сильно, что затрещали ребра. Уткнулся носом в её волосы. Вдохнул.

— Я не знаю, что это, — сказал он в макушку. — Но я не хочу, чтобы это кончалось.

— Не кончится, — пообещала Вера. — Пока я жива.

— А если я умру?

— Тогда я воскрешу тебя. Из пепла.

Он отстранился. Усмехнулся — печально, почти нежно.

— Пошли. Пора.

Подвал оказался не подвалом. Савва провел её через гардеробную, нажал на панель — стена отъехала в сторону. Металлическая лестница вниз, яркий свет, бетонные стены. И звук — глухие удары.

Глеб стоял у стены, скрестив руки на груди. Валерий Борисович висел на цепях, прикованный за запястья. Лицо разбито, рубашка в крови, но глаза — бешеные, живые.

— Он не говорит, — сказал Глеб. — Только смеется.

Савва подошел к пленнику. Взял со стола плоскогубцы.

— Будешь говорить?

— Нет, — прохрипел Валерий. — Но твоя девочка будет кричать. Если ты тронешь меня.

Вера сделала шаг вперед. Савва обернулся.

— Выйди, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Я останусь. И я буду смотреть.

— Он прав. Я могу сделать с ним вещи, которые...

— Я знаю. Я медсестра. Я видела и не такое. Только там люди умирали в боли, а здесь — в справедливости. Давай. Делай.

Она села на стул у стены. Скрестила ноги. Сложила руки на коленях. Лицо спокойное, как у статуи.

Савва посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул Глебу. Повернулся к Валерию.

— Последний раз. Кто заказал Алису?

И Валерий, глядя на Веру, на её спокойное лицо, вдруг выдавил из себя хриплый смех.

— Забавно, Савва. Ты не знаешь, что твоя «чистая» девочка — дочь того самого человека. Того, кто сидит наверху. Того, кто дал команду убрать Алису.

Вера вскочила.

— Что?

— Ты не знала? — Валерий ухмыльнулся, разбитыми губами. — Твой отец, Вера Петровна, — тот самый человек, которого мы все боимся. Он сидит в тюрьме? Нет. Он сидит в кресле. И правит этой областью. А твой брат-инвалид — его сын. Единственный наследник. И авария была подстроена, чтобы убрать тебя, а не его. Но что-то пошло не так.