Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 76 – Мария Метлицкая

— Ты, мама, дура. И жизнь свою просрала.

«Ну и черт с ней, – вынесла свой вердикт Лиза. – Пусть думает что хочет. А я счастливая – у меня есть Тошка!»

Анюта устроилась в школьную библиотеку. Вроде неплохо: при книгах, а не при вещах или продуктах, да и окружение много значит – все-таки учителя, а не шоферы и продавцы. Правда, вряд ли учителя будут общаться с необразованной девицей. Зато пол рабочего дня, близко от дома, столовая с горячим питанием, ну и какие-то деньги.

Казалось, что жизнь понемногу налаживалась.

Тошка обихожен и обласкан, дочка как-никак работает, Мария на ногах. С осени Лизу обещали повысить до заведующей отделением, старая заведующая собиралась на пенсию. А это прибавка к зарплате и, главное, никаких хождений по участку: сиди себе в своем кабинете, подписывай карты и больничные.

Но, как повторяла Лиза, спокойная и размеренная жизнь «не про нас».

Так, временное перемирие с судьбой, передышка, ремиссия.

Так и случилось.

К весне Клава сообщила, что ей нашли жениха. Денег она подкопила, да и замуж пора: деток охота, свое хозяйство… Жених работящий, вовсю готовится – дом строит, хлев для скотины. Родители к свадьбе готовятся, родни-то у них – о-го-го! Свадьбы большие: дня на три, не меньше.

Клава бегала по магазинам, скупала отрезы – крепдешин, поплин, сатин, ситец. Брала мотки шерсти: вязанье зимой – первое дело. Хватала хрусталь: сервизы, вазы, салатницы, рюмки, – куда ж без хрусталя, без хрусталя нищета.

Радостная и возбужденная, Лизу она почему-то ужасно в те дни раздражала. Все перекладывала, пересчитывала, складывала в стопки и чемоданы, по сто раз на дню открывала свои торбы – и опять пересчитывала и перекладывала, будто боялась, что чего-то украли. Квартира была завалена сумками и коробками – ноги бы не переломать. На дворе новый век, а эта девица накупает, укладывает, пересчитывает, бегает менять и снова копошится в своих бесконечных тюках. И правда – хорошо б поскорее уехала!

Всему когда-то приходит конец, но как теперь жить, как справляться?

А тут еще новая беда: совсем плохо стало Еленушке. Так плохо, что и вставать перестала.

Лиза ездила к ней ежедневно, приносила продукты, но та от всего отказывалась – накормить ее было проблемой, сущей мукой. Днями напролет Елена Николаевна лежала в постели и смотрела в потолок.

Лиза теребила ее, пыталась хоть как-то развеселить, расшевелить, рассказывала последние новости, смешные истории про своих больных, но Еленушка не реагировала. А однажды остановила ее:

— Лизок, не трать силы. Мне ничего не интересно и ничего не увлекает. Мне лучше одной, извини. И чтобы тихо было, тихо…

Но Лиза и не думала смиряться. Принесла проигрыватель и кучу пластинок, ставила классическую музыку, когда-то Елена Николаевна любила оперу. В эти минуты она чуть оживала, закрывала глаза, и на ее лице мерцала слабая, чуть заметная улыбка. Под сладкоголосых Вишневскую и Образцову она засыпала. Лиза оставляла на тумбочке стакан молока или чаю, тарелку с бутербродами и печеньем и осторожно, на цыпочках, выходила из комнаты.

А как-то осенило – Еленушку нужно забрать! И как она раньше не догадалась! Конечно, одиночество и депрессия, а здесь, с людьми, да с ребенком, ей станет лучше.

Оставалось одно и самое трудное: уговорить.