Книга Мы не навсегда, страница 82 – Елена Левашова

— Я попробую все узнать, – прячу руки под столом, сжимая пальцы в кулаки.

Коллеги покидают мой кабинет, оставляя после себя атмосферу задумчивости и тягостного сочувствия. От кого Борисенко бежал, и что от него хотели? Может, он, напротив, желал переждать в безопасном месте и сохранить формулы в целости и сохранности? От напряжения спина наливается свинцом, мышцы ноют, руки подрагивают. Мне надо срочно покурить, хоть я давно этого не делала и перестала покупать сигареты. Просто походить, развеяться, подышать воздухом, иначе эмоции меня задушат. Набрасываю на плечи куртку, запираю кабинет и выхожу на улицу. В ноздри вбивается осенний парфюм из аромата дубовых листьев и озона. Глубоко дышу, медленно успокаиваясь. Потерпи, Сонечка, потерпи, милая, все скоро закончится…Хочется прикрыть глаза и представить потрясающий горный пейзаж. Вообразить снежные склоны и улыбающееся лицо Марка рядом… Яркое горное солнце, лыжи и красные от мороза и счастья щеки…

— Сонечка, привет, дорогая, – вздрагиваю от голоса Нины Андреевны за спиной. Она выпускает в воздух облако до черта вкусного сигаретного дыма.

— Привет, Нин. После операции?

— Да, тебя угостить?

— Да… То есть, нет. Я же бросила. Постою с тобой, просто понюхаю.

— Прости за подопечную, Сонь. Я сделала что могла, – Нина прячет усталый взгляд. – Три дня ее выхаживала и… В общем, нет больше ребёнка. Вычистили сегодня.

Погруженная в расследование покушения на Борю, не сразу понимаю о чем речь. Так и стою, не находясь с ответом.

— Я про Елену Барсову. Плод замер. Она больше не беременна.

Марк.

Никогда не относил себя к людям, которые радуются чужому несчастью. Осуждал, не понимал, зарекаясь когда-нибудь стать одним из них – бессердечных подлецов и моральных уродов. Но сегодняшняя новость, произнесенная тихим бесцветным голосом, вызвала в сердце позорную радость.

— Повтори, Мирон, – прошу я сухо, почти нависая над столом.

— Лену прооперировали, Марк Юрьевич. Ребёнка больше нет. Я разговаривал с лечащим врачом от вашего имени. Пришлось объяснить, где вы находитесь. В общем… Образ жизни вашей супруги неблагоприятно сказался на беременности.

— Мирон, это нормально, что я испытываю… облегчение?

Господи, мне стыдно за свои чувства. Я не имею права радоваться гибели нерожденного человека, но я и не господь, чтобы охранять эту жизнь любой ценой. Отец? Возможно… Но ответственность за сохранение беременности лежала на Лене. Она с этой задачей не справилась.

— Нормально. Мы же люди… А человек – существо грешное. Низменное, а не возвышенное и одухотворенное. Мы живем страстями, инстинктами… – многозначительно кивает он.

— Как она живет? Ей кто-нибудь помогает? – спрашиваю, испытывая к жене искреннее сочувствие.

— Мать к ней ходит. Подруга какая-то… – почесывает затылок Мирон.

— Значит, от голода не умрет. Поручи агентству подготовить документы на развод и раздел имущества, – вкладываю в голос всю твердость, на какую способен.

— Торопитесь, Марк Юрьевич, – качает головой Мирон Альбертович, виновато пряча взгляд. – Пусть она из больницы хотя бы выйдет.

— Я же не просил дать делу ход. Пока подготовьте. Возможно, я отсюда нескоро выйду… Так что вам придется заниматься разводом вместо меня.

— Не придется. Я в этом уверен. Кольцо вокруг концерна плавно, но сжимается. Недавно нашли избитого до полусмерти Борисенко. Помните врача, который пропал в день вашей аварии?