Книга Мы не навсегда, страница 88 – Елена Левашова

— Я не знала, что он обращался в полицию, – произношу, встречая стыдливый взгляд Бори. Мы оба думаем об одном и том же. – Я, вообще, многого о нем не знала, как позже выяснилось.

— Прости, Сонька… Я не хотел ранить тебя, вот и все. Думал, у них с этой… с этой вертихвосткой несерьезно. Я и телефон тот подобрал, чтобы никто не увидел ненароком… Ну Пашин, второй. Он случайно попал в ту коробку. Ты не должна была ни о чем узнать.

— А теперь я мама их сына Ванечки, – добавляю не без гордости. Сама не знаю, почему меня так радует этого факт.

— Борисенко, ваши показания имеют исключительную важность, вы это понимаете? – вздрагиваю от голоса Мирона за спиной. – Кто на вас напал? Кто приходил требовать документы с формулами? Вы можете опознать этих людей? И кто, в конце-то концов, избил вас?

— Директор концерна все делал руками своего начальника охраны Ивана Садового. Он приходил просить документы. Тех, кто на меня напал, я не видел в лицо. Они были в масках. Водитель я неважный, преследователи загнали меня в лесную чащу, вытолкали из машины и избили. Забрали кое-какие документы из лаборатории, не имеющие отношения к формулам. Мне тогда удалось бежать… Я спрятался у соседа по даче, чтобы переждать неспокойное время. Но они и туда пришли, когда выяснили, что формулы в бумагах нет. Сосед был на суточном дежурстве, и мое… Я пролежал в овраге хутора Птичий почти сутки. Думал, подохну, как собака.

— Борь, а зачем ты отправил работу Павла в Швейцарский научный институт? Тоже хотел получить выгоду, как и все? – спрашиваю, скрестив на груди руки. Кажется, что так я чувствую себя защищённее.

— Мою работу, Соня, а не Павла. Павел помогал мне, но восемьдесят процентов исследований провел я. И я… подвергал свою жизнь опасности, чтобы сохранить формулы от этих мародеров. У меня в этом вопросе такая же принципиальная позиция, какая была у Павла. Мы десять лет создавали инновацию не для того, чтобы кто-то ее отжал.

— Так ты знаешь, где формулы? – спрашиваем мы в унисон – я, Мирон и Михаил Алексеевич.

— Конечно. Павел никому до конца не доверял. Он спрятал их в ячейке банка. Там они и лежат. Ты, как единственная его наследница, можешь получить их в свое распоряжение. Только, Сонь… Давай отдадим их европейскому или израильскому заводу-производителю на достойных условиях?

— Сначала я поеду в Москву, Европу, Израиль и выступлю с докладом. Эффективность формулы должен подтвердить весь научный мир. А потом… Передам формулу достойной фармкомпании. Ты поможешь мне, Борь?

— Помогу, если останусь в живых, – всхлипывает он, морщась от боли.

— Нам нужны показания против Арзамасова, – Мирон возвращает наши мечтательные излияния в рабочее русло. – Как руководство концерна вышло на него? И какая его роль в преступлениях?

— Они искали слабое звено, – протягивает Борис. – Тех, кто ненавидел Павла или ему завидовал. Прощупали всех, кого можно – наших ребят – ассистентов лаборатории, любовницу, жену…

— У меня их не было, – фыркаю в ответ.

— Соня, ты так на Павла смотрела, что всем было понятно без слов: к тебе подходить нет смысла. А вот Толик… Уж не знаю, как они поняли, что Арзамасов в тебя влюблен, но сработали чисто. Воспользовались его завистью и ненавистью к Павлу. Уверен, следствие сумеет доказать, что снотворное в бокал подсыпал он.