Книга Мы не навсегда, страница 90 – Елена Левашова

— Борисенко пришел в себя и дал показания против Арзамасова. Следственный комитет возбудил дело о покушении на убийство Павла Тарасевича. Предположительно Арзамасов подлил ему снотворное в бокал с соком.

— Ничего себе! Он же ухаживал за Соней, крутился рядом, поддерживал… Не понимаю, выходит, все это было личиной, хитрой маской?

— Получается, так.

— А они его задержали? – спрашиваю с сомнением в голосе. Неизвестно, на что способен больной и одурманенный ревностью преступник.

— Да. Он был так уверен в своей безнаказанности, что и не думал прятаться. Был искренне удивлен, когда в его квартиру явился следователь в сопровождении спецназа. Пока от всего открещивается, но ненавистью к Павлу пышет… Ничего, следаки докажут вину, если она есть. Хакеры возьмутся восстановить записи камер от тридцатого декабря.

— Не знал, что наши органы сотрудничают с хакерами.

— И не только с ними, – улыбается Мирон. – У следствия везде свои люди. Вы на волю собираетесь, Марк Юрьевич? Или болтать будете?

— Очень хочу… К Глебушке и Соне… Как думаете, она обрадуется? Мне можно приехать к ней вот так – внезапно, как снег на голову?

— Конечно, можно. Марк, она вас любит. Слышали бы вы, как она вас защищала и просила следователя пересмотреть ваше дело. Вам повезло, – улыбается Мирон. – А я не скажу, что мне повезло – следком навалил на меня теперь и дело о гибели Павла. Видимо, не могут они без моей помощи.

— Спасибо, Мирон. Подождете меня? Надеюсь, подписание документов не займет много времени.

— Сразу к Софье?

— Нет, сначала домой. Хочу отмыться от въевшегося под кожу запаха.

Не глядя подписываю какие-то бумаги. Мне возвращают телефон и личные вещи. Провожают к входу и коротко прощаются. Вот и все… Я свободен. От неволи, собственных предрассудков и страхов. От чужого мнения, чужой неверной жены… И от пьянящего ощущения свободы за спиной вырастают крылья. Кажется, достаточно оттолкнуться от земли и воспарить над всем миром…

— Здравствуй, воля, – произношу тихонько, вдыхая вкусный запах увядших мокрых листьев. Дышу так глубоко, что кружится голова, а на глаза набегают слезы. Честно, я не ожидал, что все произойдет так быстро… Это все Мирон. Не иначе, он не простой человек, а волшебник.

Бросаю скромную поклажу на заднее сиденье машины Мирона и сажусь вперед.

— Спасибо вам за все. Вы для меня, как…

— Не стоит благодарности, Марк Юрьевич. Я преданно выполняю свою работу. Уж такой я человек – трудоголик, сделавший работу своей женой.

— Еще раз спасибо.

По дороге звоню Глебу, вызывая в сыне радостным известием приступ восторга. Он божится, что приедет домой раньше нас и «пап, я бросаю все дела, заказываю вкусный обед и лечу домой». В общем, меня ждут. От волнения и счастья слова и мысли путаются в голове. Разум как будто отступает, преклоняясь перед слепым и безграничным счастьем. Мы ждем Глеба всего минуту. Мирон не успевает заглушить двигатель, как машина сына торопливо влетает во двор. И из-за руля он в прямом смысле этого слова вылетает.

— Папка! – кричит мой великовозрастный парень, распахивая дверь и почти вытягивая меня на улицу. – Боже мой, а похудел как… Я так рад, не представляешь. Пап, у тебя ничего не болит? Сильно голодный? Виноват, я себе ничего сам и не готовлю. Тебя нет, и некому…