Книга Мы не навсегда, страница 87 – Елена Левашова

— Спасибо, что приехали, – устало протягивает следователь, звонивший мне. – Готовы?

— Д-да, простите, как вас… – моментально сникаю.

— Михаил Алексеевич, – понимающе кивает он. – Идемте.

Я видела много больных после травм и переломов, побоев и автомобильных аварий, но при виде Бори невольно вздрагиваю. Я не знаю, что с ним делали, наверное, убивали… Потому что живого места на нем нет. Он хрипло стонет, завидев меня и ерзает на койке, стремясь принять удобное положение.

— Со…нечка, – произносит чуть слышно. – Прости… Я…

— Борь, ты успокойся, слышишь? – всхлипываю, ошарашенная зрелищем чуть живого коллеги.

— Это Толя… Он подсыпал Павлу психотропный препарат в бокал на том вечере.

— Вы уверены? – включается в беседу Михаил Алексеевич.

— Он сначала не понял, что я видел все, а потом…

— Почему ты не сказал сразу? – взмаливаюсь я. – Он ухаживал за мной, даже замуж предлагал, он…

— А ты не делилась подробностями гибели мужа, Сонь. Промолчала о том, что в крови Павла нашли большую дозу препаратов. А когда я прямо спросил Арзамасова о том инциденте, он сказал, что сыпал в свой бокал. И не снотворное, а порошок от простуды. Отшутился, отбрехался… Кхе-кхе…

— Борь, тебе плохо? Дыши глубже, давай… – вскакиваю с места и наливаю Борису воду в стакан. – Что еще ты знаешь? Говори, больше нельзя тянуть.

— Концерн шантажировал Павла, требовал отдать формулы. У них не получилось по-хорошему наладить сотрудничество, да и Павел повел себя, мягко говоря, странно. Он мог получить приличные деньги за возможность улучшить препарат. Но у директора фармкомпании было одно принципиальное условие.

— Какое же? – спрашиваем мы все.

— Он хотел, чтобы Павел отказался от авторства, отдал права на исследование директору концерна. Тот предлагал космические деньги, но Павел…

— Это же серьезный удар по самолюбию, – закатываю глаза.

— И труд почти десяти лет. Я его понимаю… – вздыхает Борис. – Препарат – это инновация, открытие мирового масштаба. И отдать авторство пусть за большие деньги… Мелко и бездарно.

Софья.

Всю жизнь я считала, что разбираюсь в людях. Они были разными – симпатичными и не очень, высокими, полными или тощими. На моем пути встречалось много людей и я всегда старалась верить сердцу, а не глазам… Глаза могут быть слепыми, а сердце нет… Только сердце не врет. А мое, выходит, солгало дважды… а, быть может, много раз. Сначала оно не разглядело Павла, потом Толю… Верило, слепо любило и сострадало. Конечно, Борька прав. И я поступила бы так же.

— Я понимаю чувства Павла. Наверное, я бы тоже защищала свое творение ценой жизни, – произношу, с пониманием взирая на Бориса.

— Вы подтвердите свои слова в суде? – спрашивает Борю Михаил Алексеевич.

— Я… я боюсь. Вы же видите, что они со мной сделали? – почти всхлипывает Борис. – Когда Павел погиб, ко мне приехали люди из концерна. Просили передать исследования. Сначала просили… Когда я вежливо отказался выполнить их просьбу, они сожгли мою дачу.

— Ту самую? – всплескиваю руками. – Ты же на нее лет пять копил?

— Да, ее… Я понял, что мной плотно занялись, а потом…

— Почему не обращались в полицию? – включается следователь.

— А Павел тоже обращался. Его заявление не приняли, еще и пригрозили найти нарушения в работе лаборатории.