Книга Пепел золотой птицы, страница 93 – Анастасия Логинова

— Разумеется, он будет… ведь Алексей Игнатьевич дядей Игнатке приходится… – Саша смутилась, потому как Тата явно намекала на особенный интерес ее к Алексею. И вдруг сочла нужным проговорить свои сомнения вслух: – поймите верно, Тата, и вы, и все Громовы так хорошо нас с тетушкой приняли! Я благодарна вам безмерно! Но не могу давать лишних надежд ни Алексею, ни его батюшке…

А Татьяна вдруг рассмеялась – и снова пожала ее руку:

— Если мы угодили вам приемом – то, конечно же, рады безмерно, Сашенька! Но это вовсе не значит, что теперь вы обязаны с нами породниться. Что за предрассудки? Вы нравитесь Алексею, хоть с наследством вашим, хоть без – думаю, вы и сами это видите. Однако, если он не по сердцу вам, то, уж поверьте, он это переживет. Алеша взрослый мальчик. Да и не придется ему долго тосковать: дядя уж невесту ему присмотрел: молоденькую миленькую девицу, дочку тверской купчихи-вдовы. Утешится Алексей. Мужчины быстро утешаются и с разбитым сердцем не маются всю жизнь. Это нам, женщинам, в выборе своем приходится быть невероятно осмотрительными, потому как одно неловкое слово, неосторожный взгляд – не говоря уж о большем – может перечеркнуть всю жизнь и все планы. Уж я-то знаю: наворотила в юности ошибок, за которые и теперь платить приходится… Добрый вам совет, Сашенька, от старшей подруги: трижды подумайте, прежде чем решиться на отчаянный шаг. Ну а если сердце молчит, то и впрямь не торопитесь с браком. Вы сама себе хозяйка – уж вас-то никто не принудит.

Саша выслушала внимательно. Что уж говорить, Татьяна Ивановна и впрямь казалась дамой в сердечных делах сведущей.

Но Саша сочла нужным оговориться:

— Нет, мне хотелось бы замуж… Всегда хотелось, с самого детства я воображала, что однажды у меня будет любящий верный муж, и что я стану матерью. Потом я перестала мечтать. А теперь… верно, если все так, как вы говорите, то лучше Алеши мне никого и не найти. Разумом я это понимаю…

— Но сердце молчит, – невесело закончила за нее Татьяна.

— К нему – молчит, – чуть слышно подтвердила Саша.

И припомнила, что даже поцеловать Алешу не смогла. Хотя они так славно поговорили прежде, так мило прошлись по набережной и так хорошо понимали друг друга. И с банком он бы ох как помог ей… Другого такого жениха и правда не сыскать.

Быть может, обстановка просто не располагала к поцелуям – в этом все дело?

Однако раз уж беседа меж ними завязалась столь глубоко личная да откровенная, Саша кашлянула, собралась с силами и решилась все-таки спросить то, о чем спросить давно уже хотела.

— Тата, я намедни случайно совершенно оказалась в Успенском соборе… там так красиво – мне очень понравилось! И я даже познакомилась с его настоятелем, батюшкой Михаилом. А позже поняла, что он ведь и есть ваш несостоявшийся жених. Верно? Должно быть, оттого, вы с семьей и посещаете теперь иной храм, а не этот. Ох, простите, Тата, если я говорю, о чем не следует…

— Ничего страшного.

Татьяна улыбнулась ей, но как-то вымученно и – о невероятное – тоже будто бы была смущена.

— Да, вы все верно поняли, – согласилась Тата. – И не посещаем мы Успенский храм именно по этой причине. Не за чем бередить старые раны.

— Вы тоже не любили того, кого вам навязывали… – чуть слышно произнесла Саша. И совсем уж шепотом, жадно глядя на ее профиль, ибо глаза Татьяна прятала, спросила главное: – Тата, вы ведь поэтому и сбежали тогда из дому? Пятнадцать лет назад?