Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 81 – Таисия Шатская

На пятый день по возвращении она велела заложить карету. Захотелось к воде. Нева стояла свинцовая, без ряби, и Лиза смотрела на неё с набережной, пока не озябли щёки. Она помнила, как дядя учил её слушать реку — не ушами, а всей своей сутью. Сейчас река молчала, и это не радовало.

Двое выросли из-за угла, когда Лиза повернула назад к экипажу. Один — низкий, с тяжёлым лицом, второй — длинный, с тростью. Они не спросили дороги. Длинный шагнул наперерез, и Лиза увидела короткое лезвие, блеснувшее у него в рукаве.

Она не закричала — горло перехватило. Отпрянула, ударилась спиной о фонарный столб, и боль прострелила позвоночник. Низкий схватил её за плечо, рванул капор. В нос ударил запах кислого пота и лука. Лиза рванулась, но ноги не слушались, сделались ватными. Она успела подумать, как это глупо погибнуть вот так. Не геройски, а гадко и быстро, у забора, в двух шагах от собственной кареты.

Потом откуда-то сбоку наконец подоспели люди Верского. Крикнули. Трость длинного свистнула в воздухе, лезвие звякнуло о мостовую. Лиза упала на колени, поползла, не видя куда, и её подхватили под мышки, поволокли к карете. В ушах стоял звон. Она слышала, как кто-то хрипит за спиной, как бьют сапогами по мокрому камню.

В карете её затрясло. Зубы стучали, ладони никак не хотели сжиматься. Охранник, молодой, с разбитой губой, накинул ей на плечи свою шинель и что-то говорил, она не разбирала слов. Снаружи всё стихло. Дверца захлопнулась, карета рванула с места, и Лиза вцепилась в сиденье, глядя в темноту перед собой.

Дома её уложили. Горничные ахали, таскали горячую воду, снимали с неё платье, испорченное уличной грязью. Лиза не плакала. Она сидела на краю кровати, прямая, как неживая, и смотрела на свои руки. Кожа на ладонях была содрана, но боли она почти не чувствовала.

Верский приехал через час. Вошёл в спальню без стука, остановился у двери. Лиза не обернулась. Он спросил, что произошло, и голос у него был ровный, будто речь шла о счёте от поставщика.

— Напали у набережной, — сказала она. — Двое.

— Это понятно. Вы можете вспомнить еще какие-то подробности?

— Нет.

Он подошёл ближе, взял её за запястье, повернул ладонью вверх. Пальцы у него были сухие и тёплые. Лиза вздрогнула от этого касания — и ненавидела себя за то, как соскучилась по этим рукам.

— Ссадины промыть, — сказал он горничной, не глядя на Лизу. — И никуда не выходить. Завтра усилю охрану.

Он выпустил её руку, будто обжёгся, и вышел. Дверь закрылась тихо, но Лиза ещё долго слышала, как он стоит по ту сторону, не уходя.

Ночью она не могла уснуть. Всякий раз, когда закрывала глаза, из темноты вырастал длинный человек с тростью, и лезвие блестело у самого лица. Лиза ворочалась, подтыкала одеяло, смотрела в потолок. Дом затих. В камине догорели угли и рассыпались с тихим шорохом.

Она не заметила, как провалилась в сон. Сон был мутный, тяжёлый, и затягивал подобно болоту. Лиза шла по набережной, и Нева поднималась, лизала гранитные ступени, заливала мостовую. Вода была чёрная, без блеска, и в ней что-то двигалось, медленно, скрытое под поверхностью. Она хотела бежать, но ноги увязали в мокром песке, и каждый шаг давался с трудом. Вдруг что-то схватило её и потащило в воду.

Крик вырвался из сна наружу. Она села на кровати, задыхаясь, и не сразу поняла, где находится. В комнате было темно. Где-то внизу хлопнула дверь, по лестнице застучали торопливые шаги.