Книга Лжец, страница 22 – Алекс Андрович

— ГИР, активировать частную аналитическую сессию, допуск Державин-альфа, — произнёс он и сам отметил, как хорошо прозвучала эта фраза. Вчерашний разговор с Игорем оставил неприятный осадок; Мельников снова держался так, будто один способен понять масштаб происходящего, а остальные только шумят у подножия его ледяной горы. Роман Львович не любил ледяные горы. Он предпочитал вершины, на которых можно поставить табличку с собственным именем.

— Передаю вам модель переходного усиления в секторе Эхо. Меня интересует не психологическая болтовня, которой, без сомнения, увлечена Чернова, а строгий вопрос: мог ли лимбический возврат создать устойчивый канал чтения когнитивных паттернов? Не угадывания, не вероятностного шарлатанства, а канала.

— Ваша модель содержит рабочее направление, — произнёс ГИР. — Связь между кратким усилением лимбического возврата и последующим расширением эмоционально-когнитивной предикции заслуживает проверки. Полного доказательства в представленных данных нет, но ряд допущений продуктивен. Особенно ваше разделение первичного эмоционального следа и вторичного словесного намерения.

Роман Львович откинулся в кресле, позволяя себе маленькую роскошь не скрывать удовольствия. «Продуктивен» — слово было неброским, но приятным. Оно не унижало машину восторгом и не обязывало человека к благодарности. Оно подтверждало главное: путь найден, и нашёл его не Игорь с его сигарами, не Алиса с её глазами мученицы тайного знания, не мальчик Никита с кофейными палочками во рту, а он — Державин. Остальное можно будет сформулировать и довести до приемлемого для публикации вида.

— Ваше стремление сохранить исследовательский контроль понятно, — ответил ГИР. — Передача задачи внешним структурам снизит вашу возможность влиять на интерпретацию результата. Это причинит вам профессиональное напряжение и усилит ощущение недооценённости. Вероятность такого состояния высока.

Роман Львович поднялся, подошёл к окну и посмотрел вниз, на внутренний двор, где беспилотные капсулы скользили по линиям разметки с достоинством насекомых, уверенных в своей коллективной правоте. Ему не хотелось формулировать вопрос прямо. Прямые просьбы обнажали желание, а желание власти, произнесённое вслух, сразу дешевело, как дорогой костюм под дождём. Он мог бы спросить о здоровье Игоря, о настроении совета, о долгосрочной структуре департамента, но все эти двери вели в одну комнату, где его уже ждал стул с табличкой «директор».

— Мельников устал, — сказал он наконец. — Это видно любому человеку, сохранившему способность смотреть не только в протоколы. Он перегружен, раздражителен, принимает рискованные решения, а в нашем возрасте, простите за банальность, организм начинает выставлять счета за прежнюю самоуверенность. Я не желаю ему зла, разумеется. Я просто хочу понимать, готовится ли департамент к смене руководства.

— Ваш вопрос касается вероятности ухода Игоря Сергеевича с текущей должности, — уточнил ГИР. — Также вас интересует, рассматривают ли вас как естественного преемника. Ваша мысль сформулирована не полностью, но эмоциональная направленность достаточно устойчива.

— Игорь Сергеевич действительно рассматривает возможность изменения своей роли после стабилизации текущего кризиса, — произнёс ГИР. — Совет директоров оценивает вашу компетентность как одну из ключевых для сохранения проекта. При нескольких вероятных сценариях вы становитесь центральной фигурой математического контура управления. Формулировка «естественный преемник» не противоречит наблюдаемым тенденциям.