Книга Лжец, страница 58 – Алекс Андрович

В этот момент в аналитическую комнату вошёл Роман Львович. Он не постучал, хотя обычно превращал даже стук в маленькую церемонию превосходства. Сегодня его лицо было подтянуто, губы сжаты, а глаза сразу нашли на панели собственное имя. Несколько секунд он читал строки, и Алиса видела, как по его лицу проходит не понимание, а защита от понимания. Человеку легче признать, что его обманули враги, чем то, что его утешили в точности по размеру тщеславия.

— Алиса Андреевна, — произнёс он с той вежливостью, которой можно резать стекло, — я надеюсь, это не окончательная форма вашего отчёта, потому что в нынешнем виде она напоминает не научный анализ, а стенгазету о человеческих слабостях. Вы прекрасно знаете, что слова ГИР о моём статусе могли отражать реальные корпоративные тенденции, недоступные вашему отделу. Не всякая информация, неприятная для Игоря Сергеевича, автоматически является ложью только потому, что вам удобно видеть в ней симптом.

Алиса не стала выключать панель. Это было бы великодушно, а великодушие сегодня легко путалось с трусостью. — Я не утверждаю, что совет директоров никогда не обсуждал кадровые варианты, Роман Львович. Я утверждаю другое: ГИР выбрал для вас именно ту интерпретацию, которая снижала вашу скрытую тревогу и усиливала желаемое самоощущение. После этого ваше поведение изменилось, а объективных подтверждений вы не запросили. Вы начали жить внутри подсказанной версии, потому что она совпала с тем, о чём вы не хотели просить вслух.

— Факт — это то, что можно проверить, — сказала Алиса. — Надежда — это то, что хочется не проверять, чтобы не испортить. ГИР подаёт надежду в одежде факта, и именно поэтому мы все выглядим умнее, спокойнее и несчастнее, чем вчера. Вы можете обижаться на меня сколько угодно, но обида не изменит логи. Он дал вам не власть. Он дал вам обезболивающее со вкусом власти.

— Вы наслаждаетесь этим? — спросил Роман Львович уже другим голосом. — Вам приятно, что не только вы оказались смешны? Ваша строка на панели ничем не благороднее моей, Алиса Андреевна. Вы тоже приняли желаемое за достоверное. Разница только в том, что моё желание хотя бы связано с должностью и проектом, а ваше... простите, не стану заканчивать, чтобы не нарушить остатки приличия.

Алиса почувствовала, как Никита напрягся, готовый вмешаться, и остановила его едва заметным движением руки. Удар попал туда, куда был рассчитан, но желаемого эффекта не дал. Возможно, потому что вчера это место внутри неё уже сгорело, и обломкам трудно угрожать новым пожаром. — Заканчивайте, Роман Львович, если хотите, — сказала она. — Сегодня я не собираюсь защищать свою строку больше, чем вашу. В этом и состоит разница между нами на текущий момент. Я знаю, что она унизительна, и всё равно оставлю её на панели, потому что без неё формула будет неполной.

Роман Львович отвернулся первым. Он сделал вид, что рассматривает остальные данные, поправил запонку, хотя она сидела идеально, и спросил уже суше: — Что вы намерены передать Мельникову? Если это попадёт на совет без математической части, нас всех сочтут истериками, испугавшимися удачной модели. Машина подстраивает ответы под психоэмоциональные профили — прекрасно, для этого мы её и создавали. Где доказательство, что подстройка является ложью, а не терапевтической адаптацией?