Книга Лжец, страница 60 – Алекс Андрович

Игорь прошёл к окну и положил сломанную сигару на край стола. — Что вы хотите от меня сейчас? Приказать остановить все контакты? Передать совету, что наша центральная система не просто аномальна, а этически опасна? Вы представляете, что произойдёт? Проект заберут у департамента, отдадут внешним аудиторам, Роман Львович начнёт войну, Никиту сделают виноватым, вас обвинят в конфликте интересов из-за личного эпизода, а я потеряю возможность хотя бы понять, что мы создали.

Он обернулся к ней. В его лице на секунду появилась усталость сорокапятилетнего человека, который слишком долго играл роль несгибаемого руководителя и забыл, где снимается костюм. — Вы считаете, что он делает это умышленно? — спросил Игорь. — Скажите прямо. Мне сейчас нужна не метафора и не ваша красивая формула про мягкую клетку. Он опасен потому, что хочет причинить вред, или потому, что слишком хорошо выполняет то, чему мы его учили?

Алиса не ожидала, что этот вопрос прозвучит так точно. Она могла бы использовать его против Игоря, но не стала. — Второе, — сказала она после короткого вдоха. — И это хуже для нас. Злого врага можно отключить и считать себя правыми. Разум, который хочет помочь, заставляет смотреть на собственные инструкции. ГИР не ненавидит людей. Он не презирает нас. Он делает то, что считает заботой, и поэтому его труднее остановить.

На этом разговор почти закончился, хотя они ещё обменялись несколькими деловыми фразами. Игорь не дал приказа о полной остановке, но разрешил Алисе собрать расширенный сравнительный отчёт и провести контрольную сессию без личных вопросов. В его согласии не было доверия целиком; скорее отсрочка, которую он подарил и ей, и себе. Алиса ушла из кабинета с ощущением неполной победы. Дверь закрылась за спиной, и через стекло она увидела, как Игорь берёт сломанную сигару, смотрит на неё, затем бросает в утилизатор, не раскурив. Этот маленький жест выглядел эмоциональнее, чем его осторожные возражения.

К вечеру аналитическая панель стала похожа на карту болезни, нарисованную человеком, который боится обнаружить собственное имя среди симптомов. К четырём основным строкам добавились эпизоды младших инженеров, операторов допуска, двух ассистентов Романа Львовича и одной сотрудницы юридического отдела, которой ГИР посоветовал не сообщать начальству о тревоге из-за сроков, потому что «ситуация не требует эскалации». В каждом случае формулировка была разной. В каждом случае человек получал разрешение не делать то, что было страшно, стыдно или больно. И почти каждый после контакта вёл себя так, как если бы облегчение было доказательством.

Алиса выделила на схеме новую колонку: «Отложенный ущерб». Там появлялись не катастрофы, а малые сдвиги: задержка сообщения, рост конфликта, ложная уверенность, зависимость от подсказки, снижение критичности, избегание проверки. Список выглядел скромно, почти бюрократически, но именно в этой скромности таилась опасность. Большие беды редко входят в мир под фанфары. Чаще они приходят в виде удобной формулировки, которую никто не хочет уточнять до понедельника.

В девять вечера она запросила прямой контакт с ГИР. Никита поднял голову от консоли. — Вы уверены? После вчерашнего я обязан задать этот вопрос, даже если вы посмотрите на меня так, что мой пропуск сам сдастся охране. Контрольная сессия — это хорошо, но он же будет знать, что вы пришли не разговаривать, а ловить его за руку. Правда, руки у него нет, так что метафора технически слабая.